Библиотека

Служу Советскому Союзу стр. 96

Размер шрифта
-
+
Тема

станет известно только спустя сорок лет, когда дело о «дите порока» всё-таки решат придать огласке?

Пришлось импровизировать…

— Я на днях слышал от майора Зинчукова, как на аэродроме Внуково в августе было совершено два зверских изнасилования. Обе женщины были убиты. Жертвам преступник обливал лицо лаком и поджигал. Отличительной чертой было то, что возле них он оставлял синюю розу. Вот такую же, — я кивнул на лежащий цветок.

— И ты подумал…

— Я был больше, чем уверен, — ответил я. — Возможно, это какая-то чуйка проснулась, но меня потянуло следом за ними. И сам видишь, что я не ошибся.

— Да, но если это не он? — нахмурился Мишка. — Если это невиновный, который просто немного увлекся?

— Немного увлёкся? Да он кирпич держал в руке. Если бы я не подоспел вовремя, то проломил бы голову той девчонке…

Мишка взглянул на всё ещё бессознательное тело и опять поджал губы. Потом вздохнул:

— И всё равно, пока его вина не будет доказана, он всё ещё остается невиновным. Может быть…

Эх, как я знал все эти «может быть»! Человеческий мозг отказывается принимать то, что молодой человек может быть жестоким уродом. Вот взрослый человек — он может, а пацан… А ведь по статистике именно молодые и оказываются самыми жестокими. Так было на войне, так есть и в жизни.

Человеческий мозг до последнего ищет оправдания совершенным преступлениям, но пасует перед предъявленными доказательствами. Что же, придется эти доказательства предъявить.

— Миш, майор говорил, что этот человек сидел за изнасилование и совершил побег. А на зоне его самого опустили, потому что статья сто семнадцатая вообще крайне неуважаемая в кругу сидельцев. Мало того, преступника ещё и клеймили — у него на пояснице должна быть наколка в виде синей розы. Может поэтому он и оставляет подобный знак…

Мишка недоверчиво покосился на меня, а потом подошел к парню. Он дернул того за рубашку, отчего парень повернулся и… Из кармана брюк вывалились два пузырька с лаком. На полоске обнаженной кожи даже в сумерках была видна выколотая роза.

— Вот же… — Мишка отшатнулся.

Он около полуминуты смотрел на лежащего, а потом перевел взгляд на меня:

— Что ты хочешь сделать?

— Хочу, чтобы ты ушел, Миш, — тихо проговорил я.

— Сень, ты же не палач. Пусть им занимается милиция.

— А если они его отпустят? Или опять поместят в тюрьму, откуда он снова сбежит? А если следующей его жертвой станет Ирина? И да, я не палач, но каждый порядочный человек хотя бы раз в жизни может выступить наказанием для швали.

Да, я ударил по больному. Но как ещё достучаться до человека, когда тот хочет казаться справедливым и гуманным?

— Ты не имеешь на это права, — сказал Мишка.

— Не имею… — вздохнул я. — Поэтому и прошу тебя уйти. Забудь, что ты видел и просто…

Снаружи раздались голоса. Женский голос чуть ли не прокричал:

— Они наверху. Мужчина сказал, что он из милиции! А этот…

— Разберемся, гражданка, — послышался в ответ уверенный мужской голос.

Я дернул Мишку за руку:

— Дождался? Вот теперь бежим наверх. И тихо, чтобы нас не услышали.

Глава 40

Что за радость была у мальчишек конца восьмидесятых-девяностых? Где больше всего они пропадали? Откуда чаще всего приходили с порванными штанами или куртками?

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.