Смена стр. 189
мою кровь поступило достаточное количество адреналина к тому моменту, как она написала мне в личку: предложила мне делать для них афишу за дополнительные (и довольно, надо сказать, смешные) тысячи рублей. Тысячи рублей роли не играли, я была счастлива согласиться. Тем более что Лена была ко мне добра: никогда не унижала, критиковала по делу, мягкой рукой возвращая на стол мои распечатки, заботливо обрисованные вязью маргиналий. А однажды даже доверила взять интервью у третьесортного актеришки с монструозным, ясное дело, самомнением. Готовилась я как отличница: составила список из тридцати корректных вопросов, подумав, что их хватит хотя бы на сорок минут. Но за односложностью ответов дарования список кончился гораздо раньше. Да. Нет. Не знаю. Наверное. А вы, журналисты, вообще готовитесь хоть иногда? Брэд Питт, а не Петя Тютькин, честное слово. Мне было неловко не оправдать его ожиданий, и потому пришлось доставать козырь из рукава. Ну да: «Вы можете назвать “Раскаленную страсть” этапной работой в вашей карьере?» (Она все-таки не была.)
Еще в мои скромные обязанности входило заниматься рубрикой «Гороскоп». Если точнее – его редактировать. Письмо с текстом гороскопа я открывала с некоторым волнением и читала, свято веря во владение тайным знанием, информацией. Когда описываемое в файле будущее не в полной мере меня удовлетворяло, я позволяла себе не ограничиваться правками стилистическими и меняла текст – слегка, едва заметно, чуть-чуть.
Ну, например:
Для Овнов месяц с большой вероятностью будет благополучен в финансовом плане.К чему сомнения?
Для Овнов месяц будет фантастически благополучен в финансовом плане.Служебные проблемы в моих гороскопах становились интересными челленджами, влюбленности, мешавшие карьерному росту, открывали новые горизонты планирования времени, бытовые неурядицы оборачивались приятными домашними хлопотами. Пускай. Так лучше.
На этом мой вклад в отечественную журналистику закончился. Если не считать нескольких часов преподавания в ШЮЖе при моем институте, куда я попросилась со всем своим противоречивым педагогическим анамнезом. Видимо, с университетом я была все-таки в созависимых отношениях и сепарироваться от него полностью не смогла даже после официального отчисления. Теперь каждое воскресенье я проверяла сочинения, как я их сама называла, будущих коллег. И много, много смеялась. Из-за Онегина голова Татьяны отлетела по полной. Анна Каренина пришла облегчиться на рельсы. Печорин – король флекса. И так далее, и так далее. Я ювелирно подбирала слова для фидбэка, чтобы ни в коем случае не оставить ни царапинки на хрупком детском самолюбии и вместе с тем чему-то их научить.
Что до Вадика, то по нему, кажется, куда больше горевали мои родители, чем я. Вернувшись из «Чайки», я наконец-то все ему выложила – без запинок и пауз, как выступают с давно заготовленной речью. Под словом «все» я подразумеваю не только свой адюльтер, но и остальное. Про то, что чувств не стало, хотя не может не стать того, чего и так не было; про то, что я согласилась выйти за него, сама не понимая зачем; про то, что ни дня, ни секунды его не любила. Вадик слушал, почти не моргая и ни разу меня не перебив. Я сразу поняла, что его молчание не сулит ничего хорошего. Так и было. Дослушав, он спросил: «Это все?» И наконец-то впервые в жизни на меня наорал. Страшно,