Смерть на обочине стр. 32
чтобы жалобы писать, – сообщила девица. – Купчина из кутузки все равно выйдет, а что потом? Анастасия Тихоновна меня ни в жизнь больше в гостиницу не пустит.
Ах да, еще и хозяйка гостиницы замешана.
– Антон Евлампиевич, – повернулся я к приставу. – А что в «Англетере» происходит? Притон?
– Да какой там притон, – замахал руками пристав. – Анастасия Тихоновна законы знает. Но кто запретит постояльцу девицу с собой в нумер привести?
И на самом-то деле – как запретить взрослому человеку проводить проститутку? Дело житейское. Но актик, согласно которому купец первой гильдии Кузьмин Осип Николаевич остается в полицейском участке до особого распоряжения судебного следователя, составил.
– Значит, Кузьмин пусть сидит, – решил я. – А с барышней что?
– Так что с ней? – усмехнулся пристав. – Из-за десяти рублей битую девку к мировому судье вести?
– Из-за семи, – поправила его девица. – Три рубля честно отработала. Всю ночь трудилась.
– Тем более, из-за семи, – хмыкнул Ухтомский. – Вот за слова только…
– За слова глупые вы уж меня простите, – затараторила девка. – Что с меня взять, с дуры? А вам, господин следователь, скидочку сделаю, ежели пожелаете. За рубль соглашусь. Я бы вообще забесплатно с вами пошла, но нельзя. Ладно, за полтинник соглашусь.
Я крякнул от возмущения, а Ухтомский только захохотал.
– Вот, Иван Александрович, вы скидочку заработали! А Стешка скидочки никому не делает.
Махнув рукой – мол, шутники хреновы, покачал головой. Время обеденное, Наталья Никифоровна обещала приготовить мои любимые серые щи.
На службу возвращался в благодушном настроении, но его малость испортил служитель, встретивший меня на входе.
– Иван Александрович, к нам городской голова пожаловал. А его превосходительство велели – мол, как только господин Чернавский с обеда придет, пусть сразу же в его кабинет поднимается.
– Петр Прокофьевич, благодарю, – кивнул я, сопровождая благодарность двугривенником. Вроде и не за что ветерану денежку давать, но мне не жалко, а человеку приятно.
Поднявшись на второй этаж, оставил шинель и фуражку в «предбаннике», сам вошел к генералу.
– Здравия желаю, ваше превосходительство, – поприветствовал председателя, а потом и Милютина, сидевшего рядом со своим зятем. – Иван Андреевич, добрый день.
– Садитесь, – указал мне Лентовский на стул, потом сразу же приступил к делу: – Иван Александрович, зачем вы арестовали купца Кузьмина? Или, – поправился начальник, – правильнее спросить – за что?
– А его покамест никто и не арестовывал, – пояснил я. – Господин Кузьмин задержан по подозрению в нанесении легких телесных повреждений, а заодно и за высказанное им неуважение к власти. Но потерпевшая жалобу писать отказалась, поэтому решение по открытию уголовного дела пока не принято.
– Иван Александрович, – обратился ко мне хозяин нашего города. – Не поймите превратно, но у меня личная корысть. Кузьмин – мой деловой партнер. Мы с ним договорились подписать договор о покупке через его предприятие ста тысячи пудов пшеницы. В обед должны были встретиться, а мне сообщают – дескать, полиция арестовала по приказу судебного следователя. Еду к Абрютину, а тот мне – ничего не могу поделать. Да, мне уже доложили, что купец арестован, но коли он арестован следователем Чернавским, то лучше разговаривать с самим Чернавским. И арестован-то из-за какой-то ерунды. Не убил, не ограбил. Вот, приехал, чтобы лично узнать – что к чему.
– А вам рассказали, за что я задержал вашего делового партнера?
– В