Смертные души стр. 159
разглядывает вас, принимая картину за возврат к каким-то истокам, все лица и морды принимают озадаченно-почтительный вид. Тебе же кажется, что все это действие стало совсем уж потешным. Положено начало новой драме. Кем вы приходитесь друг другу с Отроком-не-рыбой: отцом и сыном или братьями? Прежде тебе отцом стал возглавивший больной бунт самопровозглашенный врач Эйнштейн; а теперь в зеленой армии мира всем заправляет ребенок с непостижимой болезнью, который сильно напоминает тебя.
В панике ты спрашиваешь:
– А какой нынче год?
Кто-то брякает:
– 2049-й. – Бывший главред «Газеты империи Абрикосовой рощи» снова переметнулся на сторону больницы.
Ты удивленно переспрашиваешь:
– Не 1976-й? – По твоим воспоминаниям, это был решающий год Второй мировой войны. Если бы тебе пришлось иметь дело только с той войной, то как бы все было хорошо, как бы просто все было.
Доктор Дато вставляет:
– Нет, 2066-й. Все вернулось на круги своя.
Про себя ты думаешь: неужто это все действительно творится в будущем?
Отрок-не-рыба объявляет:
– Возможно, вас удалось облапошить из-за временного помутнения рассудка. Эйнштейн держал вас в заложниках, вы перестали быть себе хозяевами. Тот больной живет одной антинаукой. Утверждает он, что ценностью обладает только жизнь, проживаемая ради других людей. Забавно.
Доктор Дато добавляет:
– Он еще в молодости был очень заносчивым, за то его и прогнали из рядов врачей. Он затаил непримиримую ненависть к больнице, отринул математику, перешел в контратаку против инь и ян и восьми триграмм, суевериями ввел людей в заблуждение.
Главред заявляет:
– Очень правильно высказался политрук, больные в самом деле повинны. Жалко, что его больные же и укокошили.
Ты в ужасе спрашиваешь:
– Разве врачей не добили бактерии? Вы же даже пустили в ход экспериментальных обезьян…
Отрок-не-рыба злобно ухмыляется.
– Эх, больные, какие же вы слабовольные невежи, сама простота и непорочность, иллюзиями вам головы замутили. Впрочем, это нам на руку, а то бы мы вас из нор не выманили. Больным вообще никогда не было под силу подняться против больницы потрясающим все основы бунтом.
От огорчения ты начинаешь рыдать, в смятении выдираешь последние волоски с головы, показываешь их малышу, чтобы продемонстрировать, что ты неповинен. Ты без оснований на то полагаешь, что противной стороне известно, как ты ранее обучал всех математике. Отрок-не-рыба, принимая волоски, жалобно кричит, словно взял в руки огненный шар, и тут же откидывает их в сторону. Сердито объявляет он:
– Пускай вас и взяли в заложники, но все равно это постыдное дело, разве не пытались вы устроить новую больницу? Да к тому же назначили себе начальника больницы, еще собирались провозгласить его правителем. Ладно. «Плох тот солдат, который не хочет быть генералом». Кто это сказал?
– Наполеон! – спешно отвечаешь ты, стремясь опередить остальных.
– Нет, один больной, – заявляет доктор Дато.
– А звали его Чжу Юаньчжан, – быстро добавляет главред.
– Нет, Ши Тешэн, – поправляет Отрок-не-рыба. – Писатель-романист, самый лучший автор из больных. Однако он не это сказал изначально, а вот что: «Человек в жизни не хочет смерти, но жизнь ведет к смерти». Страшно это. Но он же сказал, что в этом заключается шанс на обретение радости. Как же много философии в этом. – Отрок-не-рыба обводит взглядом разодранные обезьяньим войском трупы больных и прикрывает рукой выступающую на губах ухмылку.
Все произошедшее ранее кажется лишь подстилкой под