Смертные души стр. 191
Что уж говорить про то, что они делают с больными.
– А кем был тот врач, который устроил бунт? – спрашивает Сяцюань, изображая, что хочет все разузнать в подробностях. – Действующий начальник больницы? – Ты же думаешь, что потом и начальник больницы стал марионеткой.
– Это больничная тайна, за нехваткой исторического материала уже проблематично точно установить это… Тем более неотложно было устроить музей истории больницы, чтобы докопаться до истины, – добавляет смотритель. – Это важнее поддержания крематория и столовой. Забвение былого есть измена. Эпохальных высот достигает тот, кто знает историю. Восстановление больницы от этого зависит. Сделав огромный круг, вы наконец-то добрались в нужное место.
– То есть проблема в историческом нигилизме? – растерянно бормочешь ты.
– Давай уж досмотрим выставку, – говорит с кислой миной Сяцюань.
Вы обходите центральную экспозицию музея, сосредоточенную на блистательных достижениях больницы: удаление гигантских опухолей, реплантация отсеченных конечностей, синтез инсулина и так далее. Отмечены здесь и прорывы, имеющие отношение к межзвездным полетам, вроде предупреждения смещения человеческого мозга в невесомости, экспериментов с новыми преобразованиями микроорганизмов в условиях мощной радиации, а также выращивания в космосе кристаллов протеина. По этой части материалов пруд пруди. А вот бедственное положение больницы и несчастные случаи в лечении вообще не упоминаются. Никак не отмечена и ситуация вокруг смертных душ. Больший упор делается на научно-технологическом прогрессе в области военной медицины: после смерти апостола База 301 стала враждовать с Фондом имени Рокфеллера по ту сторону моря. Чтобы подавить мятежи, возникавшие на Марсе, Рокфеллер направил космические корабли с карательной экспедицией и по крайней мере дважды вел войны с Марсом. Это и есть Первая и Вторая мировые войны – космические войны за медицину.
– Как бы то ни было, больница в настоящее время стремится к истокам и возвращается к исходу, снова становясь скалой, противостоящей мощному течению, и олицетворяя подлинное предназначение человечества, – поясняет смотритель. – Если бы не было Базы 301, то не было бы этого нашего настоящего, даже историю человечества переписали бы. – Он с надеждой смотрит на тебя и Сяцюань, будто преисполненный глубокой веры, что его рассказы могут повлиять и преобразить стоящих перед ним визитеров.
– То есть все архивы находятся здесь? – спрашивает Сяцюань, просматривая экспонаты и заодно делая записи, словно желая внести ясность в хаотичные зацепки. В этот момент ты вполне мог бы признать в подруге сходство с Дунлу.
– Именно, все без исключения, это наиболее достоверные, наиболее выразительные свидетельства того, как больница идет по собственному пути, – с гордостью объявляет смотритель. Но тебе кажется, что все-таки маловато материала как-то. И слишком уж все чистенько, крови вообще нет. В больнице кровь должна быть по определению, что уж говорить о больнице в военное время. Марионетки способны жить дальше, только подпитываясь кровью. Тебе и страшно видеть такое, и хочется это видеть. Возможно, уже после того, как смертные души воскреснут, их официально реабилитируют. Лицемерные они и при этом совестливые.
Последняя часть выставочного павильона посвящена будущему больницы, которое изображается в виде выполненной вроде как детской рукой манги. Это общая картина Космоса. Крупные галактики увязаны в большую сеть и искрятся праздничными фонариками от несметного количества маленьких красных крестиков, которые опоясывают небесные тела. И еще пронизывает все насквозь огромный красный крест. Целый Космос – одна больница. А Марс – всего-то пылинка на таком фоне,