Смертные души стр. 378
КБ: По поводу веры. У вас есть замечательная фраза: «Со времен Аристотеля великие идеи всегда через образы преображались в религии, затем перетекали из религий в науки, потом из наук снова возвращались в религии и, наконец, из религий превращались обратно в образы». Что для вас «больничная трилогия»: идея, образ, религия, наука? Или все сразу?
ХС: Вероятно, здесь представлено сразу все, но, скорее всего, это образ, фантом, который дрейфует и накрывает собой и меня, и окружающий мир.
КБ: Перечитываете ли вы свои произведения через какое-то время? Есть чувство, что человек воспринимает написанное по-иному в разные периоды жизни. Что вы находите для себя в настоящий момент в «больничной трилогии»? Есть ли здесь что-то, что вам кажется особенно успешным?
ХС: Я почти что не перечитываю мои работы. Но, читая и отвечая на ваши вопросы, я все-таки ощущал некоторое изумление. Думал про себя: «Ой, а это вообще я написал? Думал ли я так же тогда?» Возможно, это ощущение непредвиденности – свидетельство успеха, потому что оно очень специфично. Вероятно, я бы сегодня так уже не написал.
КБ: Ваше произведение – в известной степени аллегория. И, на мой взгляд, не только по поводу положений дел в Китае. Да и медицинской науки. Этот сюжет имеет элементы китайскости и клиничности, но они не затмевают универсальный посыл: мы все больны, и – для нашего же блага – стоит об этом никогда не забывать.
ХС: Да. Мы все несовершенны, мы все нездоровы, мы все греховны. А традиционные средства излечения уже утратили свое действия. Мы стоим перед тяжелой проблемой поиска нового пути спасения самих себя.
КБ: Мне кажется, самое сложное в вашем цикле и для переводчика, и для читателя – учитывать все точки зрения и вопросы, которые высказываются, но не давать себе обманываться заблуждениями героев. И еще у меня странная и страшная мысль: очень хочется выйти из себя и заявить, что все персонажи водят нас за нос. У меня чувство, что вы хотели добиться такого эффекта: чтобы читатель дал слабину, сказал «это все бред» и отложил книгу. Но я не думаю, что на протяжении всей трилогии нам врал хоть один из персонажей. В этом-то и вся прелесть, и ужас истории. Все эти «больные души» совершенно искренне высказывали свои мнения. И совершенно искренне отказывались от них. Искренне верить и затем с этой верой «переобуваться на ходу», как говорят у нас в России, очень человечно.
ХС: Это верное замечание. Я полагаю, что эти романы – совершенно серьезно и правдиво записанный вздор, который должен в конечном счете раздражать читателей, вынуждать злиться, читать на сопротивлении, тем самым они превращаются в те же самые «больные души» из книги.
КБ: Я все-таки задам этот вопрос. Я не считал его целесообразным в начале и середине пути, но он кажется нужным сейчас: зачем вы сели писать именно «больничную трилогию»? О чем вы хотели предупредить читателей? Считаете ли вы, что достигли вашей цели?
ХС: Сам процесс создания «больничной трилогии» был в известной степени случайностью, но я все время ощущал мощное