Смертные души стр. 52
в мозг, но могут иметь серьезные побочные действия; специалисты по предстательной железе сами не делают тест на простатспецифический антиген, потому как понимают, что он не поможет диагностировать рак по стандартным показателям, с тем же успехом можно монетку подкидывать в надежде предугадать судьбу; хирурги даже при невыносимой боли в пояснице решительно отказываются от операций на межпозвоночных дисках, потому как знают, насколько высока вероятность провала; примерно по тем же причинам специалисты по суставам сопротивляются рентгеновским исследованиям, а сомнологи отказываются пить снотворное… Все это я, будучи врачом-интерном, наблюдала на личном опыте, как от такого не пасть духом?
– Чем больше проживаешь жизнь, тем больше сомневаешься в смысле жизни. Впрочем, это прописная истина. Больные к ней уже давно попривыкли. – Про себя ты думаешь, что Дунлу, как и Сяцюань, разглядела всю парадоксальность и проблемность больницы. Только Дунлу – в большей степени перфекционистка. И все же правда ли, что врачи – переродившиеся больные?
– Я проводила исследования вместе с профессором Ваньгу. Мы установили, что 70 % научных достижений остаются неопубликованными, – заявляет Дунлу. – Врачи в статьях раскрывают отрицательные явления и порочные практики лечения. Обнародование такой информации неблагоприятно сказывалось бы на всем больничном деле. Так, мы как-то разделили сто пациентов с тяжелым атеросклерозом коронарных артерий на две группы, одну группу прооперировали, а второй группе порекомендовали вместо операций каждый день заниматься фитнесом. Через год показатель реабилитации у прооперированной группы составил 70 %, а у непрооперированной – 80 %. Такие данные предпочитают не публиковать, поскольку операции на сердце приносят хирургам большие доходы. С межпозвонковыми грыжами пациент может постепенно справляться самостоятельно, потому что наш позвоночник обладает поразительной способностью к самоизлечению, клетки иммунной системы распознают приведшие к смещению межпозвоночного диска вещества как инородные тела и растворяют их ферментами. Однако врачи ни при каких условиях не расскажут об этом больным, вместо этого настаивая, что эту болезнь никоим образом нельзя обратить вспять и что надо в обязательном порядке ложиться под нож.
– В общем, ты покинула театр военных действий, – с досадой говоришь ты.
– Я поняла, что врачи не могут одержать в этой войне победу, потому что они слишком лживые. Больные – вот настоящие воины! Только вступив в ряды доблестных, неподдельных больных, я смогу закончить докторскую диссертацию. Твой отец помог мне расширить кругозор. Я впервые увидела, что врачи больным не попутчики. По-разному смотришь на смерть, когда стоишь у койки и когда лежишь на ней. Прежде, когда я еще была врачом, я привыкла командовать, произвольно принимать решения относительно жизни и смерти больных, ощущала себя почти богиней. И только поставив себя на место больных, я осознала суть дела, лишь тогда я поняла, что боль в теле пациента и боль в глазах доктора – две разные вещи. Бумажный тигр, колосс на глиняных ногах – вот чего стоят знания, которые врачи получают у постели больных. Медики постоянно заявляют, что они ведут Третью мировую войну, но это все брехня. Нет никого, кто боится смерти так, как врачи. Ненавижу я прежнюю себя. Да и, по правде, я сама подхватила тяжелую болезнь. Твой отец лично меня лечит.
– А он на такое способен?
– Если честно – врач он так себе. Я приучилась к тому, что мне ставят неверные диагнозы, привыкла к