Солдат императора стр. 136
и ревел, как дикий зверь. Облик его сделался страшен. Весь в крови, в порубленных латах, плюмаж сорван… Он не понимал, что происходит и не мог поверить своим глазам.
— Перестроиться! Отводи людей! Монморанси! Проклятье, ничего не хочу слушать! О, Мадонна! Дьявол! Дерьмо! Где Алансон! Отходим к лагерю и перестраиваемся! В атаку! А-а-а-а… Где этот проклятый гонец?! Тысяча четей, где Алансон! Каналья!!!
Между «а-а-а-а» и «каналья» удалось вклиниться, и сделал это незаменимый Монморанси.
— Мост взорван. Алансон ушел. Помощи не будет.
— Что-о-о-о?! Да я его… я его… трус! Предатель!! Каналья!!! Проклятье!!! Так. Артиллерия?!
— Захвачена, сир. В лагере полк ландскнехтов. Из ворот Павии только что вышел Антонио де Лейва. Он атакует швейцарское прикрытие.
— Чёрт! Дьявол! Атакуем!!!
— Сир, разумно ли…
— Атакуем!!! Монморанси, ты со мной?!
— Да, сир.
— Тогда в бой!!! Гвардия, ко мне!!!
Возле рощицы на небольшом холме остатки еще недавно великолепной конницы строились для последней атаки. Вокруг стягивалось полукольцо из трех баталий. Чуть поодаль, имперская кавалерия добивала последние организованные отряды французских рыцарей. Там же в полном порядке ходили роты испанцев, и их пики быстро решали дело.
Трёхтысячный клин под лазуревым знаменем с золотыми лилиями устремился на строй ландскнехтов. Эскадроны не искали спасения, они знали, что его не будет.
И только безумный Валуа на что-то надеялся. Может быть ему виделось, как он разорвет шеренги ландскнехтов и вырвется с поля? Или все же мечтал о победе? Этого уже не узнать.
В ответ на могучее «Монжуа! Сен Дени!» вязкая масса пехоты заревела что-то вроде: «а-а-а бля-а-а-а!!!». И сияющий мир рыцарства в очередной раз столкнулся с тёмным миром наёмной пехоты.
И как всегда неудачно.
Франциск во главе эскадрона гвардейцев налетел на пикинеров. Конь осел, напоровшись на упертые в землю пики. Его спасли только прекрасные латы, как и короля. Из рядов стали выскакивать алебардисты, чтобы рубить, топтать и убивать завязшую конницу.
Преждевременно.
Король заставил коня взять разгон, сбил с ног зазевавшихся смердов и нацелился насадить на копье здоровенного ландскнехта в дорогих латах с двуручным мечём.
Но тот ловко отбил древко, скакнул в сторону, словно и не был закован в панцирь и, резко присев, одним махом отрубил коню передние ноги.
Валуа рухнул на землю.
Когда он собирался встать и выхватить меч, раздался топот копыт и над ним выросла грозная стальная фигура.
— Сдавайтесь, сир! Я вас узнал и не хочу убивать!
— Кто вы?
— Я Шарль де Ланнуа, командующий армией императора в Италии. Или вы предпочитаете, чтобы я отдал вас тому мужлану, что стреножил вашего скакуна? Эй ты? Как тебя? Господи, Пауль
Гульди, ну и имена у этих простолюдинов! Сир, вы сдаетесь?
Из анонимных записок:
«Не устаю удивляться, как изменчива воинская судьба. Три часа назад французское воинство было исполнено решимости растоптать нас и смешать с грязью. И где теперь они, сильные и вооруженные?
Страшная участь постигла предателей из числа ландскнехтов, что встали под знамёнами Чёрной банды. Их перебили всех. А кто случайно попал в плен, подвергли самым страшным пыткам и развесели на деревьях с выпущенными кишками. Швейцарцев перебили великое множество, но не стали в этот раз убивать всех пленных поголовно.
Кто-то смог спастись, многие нашли смерть в холодных объятиях Тичино, ведь герцог