Солдат императора стр. 137
Алансон, отступая, уничтожил мост. Король Франциск I, Анн де Монморанси и Робер де ля Марк попали в плен, все прочие полководцы великой армии пали смертью храбрых, да примет Господь их души.
В завершение рассказа о битве, иллюстрируя изменчивость судьбы на поле брани, не могу не процитировать два отрывка из писем. Первое написал король Франциск своей матушке Луизе Савойской. Второе — неизвестный швейцарец из кантона Аппенцель. Сравните их.
„Любезная матушка, продолжая рассказ о моей несчастной неудаче, спешу сообщить, что я потерял всё, кроме жизни и чести, которые остались в целости“.
„Уважаемый отец и милые братья, из моих слов вы видите, что натиск не удался, и мы проиграли. Прошу вас как можно скорее собрать выкуп, ибо с нами здесь обращаются как с женщинами“».
Поле было устлано трупами. Мало кто мог выжить с серьезной раной, пролежав на мерзлой земле несколько часов. Но мы все равно ходили, наплевав на усталость, и высматривали знакомые лица.
Господи, сколько же народу навалили!
Если находили умирающих, то мизерикорд оказывал им последнее милосердие, не делая различий между своими и чужими.
В стороне, где утром, кажется, была атака жандармов на левофланговую баталию, послышался смех и кто-то крикнул:
— Глянь, это же старина Рихард!
— Дохлый?
— Я почем знаю. У него спроси.
— Эй, ты дохлый? — вопрос сопровождался звучным пинком.
— Отгребись, дурак. Я сплю. — Раздалось в ответ.
Так закончилась битва при Павии.
Глава 9
В которой Фрундсберг ведёт ландскнехтов на Рим, а Пауль Гульди спешно покидает армию
Альпы. Альпы, кажется, стали моей судьбой. Никак не отпускал меня этот маленький горный массив. С него началось моё знакомство с Землей. И вот я в третий раз за четыре года пересекаю его по неизменному маршруту Тироль — Италия. Разница лишь в том, что цель путешествия изменилась. Раньше мы ходили в Ломбардию, а теперь нацелились на Рим!
Я сказал «мы»? Я не ошибся. Мы — это армия ландскнехтов, которая протоптала глубокую колею через перевалы. Я, конечно, немного преувеличиваю, но зачастила наша братия в тёплые края основательно.
Помню, как в детстве любил бывать в Музее Транспорта на Асгоре. Больше тысячи лет назад в городах большой популярностью пользовался забавный способ перемещения, называвшийся «трамвай». Смешные вагончики ходили по рельсам, проложенным, не поверите, прямо по улицам, развозя людей туда-сюда, согласно установленным маршрутам.
Маниакальная привязанность к путешествию с фиксированным направлением туда (в Италию) и обратно (в Германию) здорово напоминала старый колесный анахронизм.
Очень мне нравилось рассматривать древние вагоны, похожие на жестяные домики. Самым большим счастьем было забраться внутрь и воображать, как залитый электрическим светом трамвай степенно ходил через ночную темноту.
Современные способы гораздо эффективнее, спору нет.
Но зато какой символизм в этой архаике! Какая смысловая нагрузка! Представляете: за окном дождь и ветер, хмарь и сырость. Темно. Неуютно. А по колее летит сгусток света и тепла, который несет людей строго установленным путем, не сворачивая (куда с рельсов сворачивать?).
По-моему, это лучшая метафора судьбы и оптимистического взгляда на неё.
Оптимизма мне, точнее нам, как раз очень не хватало. И от тёплого трамвайчика я бы не отказался. Лучше конечно пассажирский конвертоплан, но в контексте ситуации и рельсовый вагон показался бы мне раем.
Как было бы здорово.