Библиотека

Солдат императора стр. 138

Размер шрифта
-
+
Тема

Садишься на скамеечку, а кондуктор объявляет по громкой связи: Следующая остановка Рим. Уважаемые пассажиры, не забывайте свои вещи при выходе из вагона. А потом двери открываются и вся наша разудалая команда высыпает на тротуарах Вечного Города, шокируя жителей разнузданным поведением и невероятными шелками нарядов.

Как-то очень живо я себе вообразил такую картину, что невольно расхохотался.

— Чего ржешь? — недовольно спросил кто-то. Усатое лицо было обморожено и шелушилось. Усы заледенели, обратившись в унылые понурые сосульки вместо положенных бравому солдату задорных стрелок барометра, показывающего «ясно».

Прочих деталей было не разобрать из-за густой метели и глубоко надвинутого капюшона.

— А не хрен киснуть, — с деланной

бодростью ответил я.

— Ну-ну, — ответил незнакомец, — я уж думал, что ты того, умом поехал. — В голосе его звучал весь пессимизм вселенной.

Бодрость моя была деланной на все сто процентов. Поганый выдался март. Под стать иному февралю. Собачий холод дополнялся неугомонным ветром, который иногда сменял реноме на бешеный ураган.

И все время снег.

Снег привносил видимость разнообразия. Разнообразие заключалось в частой и непредсказуемой смене крупных пушистых хлопьев, на мелкие ледяные колючки или невообразимую мокрую дрянь, что вмиг облепляла одежду, лошадей, телеги и вообще все, что попадалось под руку.

Или не руку, что там у демонов зимы вместо рук?

Пройти по горам предстояло еще около восьмидесяти миль. По такой погоде и на самой гладкой равнине удовольствие сомнительное, а на крыше мира и подавно. Да вдобавок приходилось волочь за собой понурого коня, следить за тюками со снаряжением, чтобы не намокли (куда там), не ухнули в очередной провал и все такое.

Иногда, гораздо чаще чем хотелось, мы впрягались в телеги и орудийные лафеты и перетаскивали их через заваленные тропы или ловили на краю ущелий. А ведь не всегда успевали, что и говорить. Сколько телег улетело в воющую бездну?

Даже пушки приходилось бросать, хотя воевать без них совсем не сладко.

Ломались оси, ломались колеса, спотыкались кони. Самое прочное — люди, тоже не выдерживали. Холодная пища, холодные ночевки и усталость выкашивали солдат беспощадной косой. Но мы упрямо лезли вперед, под издевательский каменный хохот горных пиков, что зло ухмылялись зубастыми ртами разломов и пропастей.

— Ты смотри, знакомые места! — стуча зубами, промолвил Ральф Краузе, когда мы остановились на ночь. — Сколько мы волохаемся? Пятый день? Ну все, самое дерьмо считай прошли. Еще два перехода и мы снова в гостях у итальяшек. Если б не чертова погода давно б на месте были.

— Ага, — согласился я. — Ты как в целом? — Мне совсем не нравился Ральф в последние дни. Его явно лихорадило, а голос стал тусклым и безжизненным. Он старался не подавать виду, но разве скроешься, когда у тебя зубы пляшут и мелко дрожат руки?

— Да что мне сделается? Вина не осталось?

— Есть маленько. — Я порылся в седельной сумке и достал полупустую флягу. — На глотни.

— Эх, сварганить бы сейчас глинтвейну. Или пива подогреть.

— Пей, пей. Размечтался. Где здесь дров взять?

— Ну спасибо. Вино хорошее, — и он вновь приложился к горлышку, причем зубы выбили частую дробь по оловянному горлышку.

Войско устраивалось на ночлег.

Возле нас нарисовался Конрад Бемельберг в сопровождении двух незнакомых бойцов. Оберст был предусмотрительно закутан в тяжелое суконное шаубе и двухслойный

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.