Солдат императора стр. 228
брызг, несших боль и смерть.
Франциско атаковал в лицо уколом, я закрылся дагой и рванул меч вдоль его руки. Поворот кисти на дюйм отвел угрозу, а следующий поворот полоснул в колено, так что я едва успел уйти сменой стойки. А испанец все наседал, не разрывая постоянной музыки звенящих мечей. Укол, еще один, еще и еще. Атака в шею и длинный выпад с правой, его дага сталкивается с моей гардами, на пядь не дойдя до вожделенного сердца.
Я все еще жив.
Это была долгая схватка. Самая долгая из виденных мною.
Обычно такого темпа хватает секунд на десять, и один уже захлебывается кровью. В глазах врага я прочел явственное удивление, и даже восторг. Но никакой пощады. Он тянул упрямой нитью бледные губы, все разгоняя выверенный механизм смерти.
Ваш неумелый повествователь оказался, к счастью, гораздо более умелым бойцом. Я продолжал уворачиваться, рубить и колоть, мерзко потея предательской винной жижей. Мой визави был совершенно трезв и свеж, как огурец первого урожая.
Очередной раз, уходя из капкана намерений, воплощенных смертельными траекториями, я вынужденно размахнулся и крепко вдарил в основание толедского клинка.
Длинная шпага длинно завибрировала, едва не вырвавшись из неприятельской руки, но тренированная цепкость победила, а я воспользовался моментом и вывернулся из боя.
Мы вновь принялись кружить грифонами. Пора было что-то менять, еще одного такого схода я могу не сдюжить. Неожиданный секундный успех подсказал новый путь.
Я нападал, намеренно широко замахиваясь, что есть мочи избивал батманами узкую шпагу. Она дрожала под дождем ударов, что давало мне определенные шансы. Правильность фехтования с таким противником, таким оружием в противном случае неминуемо привело бы к летальному финалу.
Франциско не показал удивления, хотя блаженство с его лица определенно исчезло — что-что, а бить я умел сильно. Он пытался наказать размашистые удары уколом в руку, но дага моя неизменно оказывалась настороже.
Пару раз я почти достал испанца!
Но его проклятые ноги каждый раз выделывали спасительные па невозможной скорости и точности. Зрители наши благодарно ахали при каждом красивом с их точки зрения выпаде, а я ничего красивого в происходящем не находил. Опасная, ненужная игра, ошалевших от любви дураков.
Выпало рубить, и я рубил в голову, так что клинки сплелись в квинте. Отработанный перевод вращением кисти снизу в высокую приму, под руку Франциско обратной стороной оружия. Будь проклята его дага! Получи же в голень, сын испанской шлюхи! Будь проклята твоя реакция и твоя блестящая секунда, которой ты отбил удар.
Я здорово наседал. Новая тактика приносила дивиденды в виде центра полянки, перманентного отступления врага и восхищенного улюлюканья публики. Даже доктор наш изволил прийти в себя. Однако я зарвался и поплатился. Новый каскад шагов, батманов, кинжальных финтов, породивших почти симфоническое журчание стального перезвона и выпад! Сияющий момент истины, когда я смог пройти на дистанцию еще раз!
Удар восходящий косой дугою в скулу, клинки скрежещут в высокой импровизированной секунде, моя дага подбивает шпагу Овилла вверх, а меч летит полукругом стальной смерти в бок, поперёк живота, молоть ребра и мочалить кишки…
Летит?
Никуда он не летит. Испанец, оскалившись, довернул шпагу и мое оружие оказалось в недолгом плену его широкой гарды, сбившей хищный полет. Ну а дага