Совок-10 стр. 19
меня полные тоски и чего-то еще, взгляды.
— Зачем ты всё это, Корнеев? — с невыразимой безысходной печалью на лице и в голосе, наконец-то закрыл дело майор Данилин, — Скажи, пожалуйста, для чего ты всё это⁈ — скованный косноязычием начальник смотрел на меня глазами неизлечимо больного человека, — Ты понимаешь, что теперь со всеми нами будет⁈
Мне показалось, что еще минута-другая и Алексей Константинович расплачется самыми настоящими слезами. Во всяком случае, лицо его с трясущимися губами, к этому было готово.
— Нас же с Дергачевым после этого, — он с болью и отвращением оттолкнул от себя указательным пальцем дело по
ЛВЗ, — Нас же с волчьим билетом выпрут из органов! Навсегда! И никуда больше на нормальную работу не возьмут! Потому что из партии нас тоже выгонят! Ты это понимаешь, Корнеев⁈ Скажи, за что ты с нами так, лейтенант? Или ты думаешь, что сам ты в стороне останешься и тебя по молодости лет не тронут? Ты на это надеешься?
Во взгляде, которым жег меня майор, теперь уже преобладала лютая ненависть.
Пора было как-то выводить строгого начальника из штопора и гасить сжигающие его нервную систему, эмоции. Мне очень не хотелось, чтобы находясь сейчас в неадеквате, он наговорил того самого лишнего, что уже никогда не позволит нам с ним рука об руку бороться с преступностью. На благо любимой социалистической родины. А мужик-то он, при всех своих недостатках, не сказать, чтобы шибко уж плохой. И, как начальник, и, тем более, как профессионал.
— Товарищ майор, да не переживайте вы так! Заграница нам поможет! — взялся я утешать Данилина, сразу же и очень неудачно оговорившись по Фрейду, — Москва, то есть, нам поможет! Я это имел в виду, товарищ майор! — быстро поправился я, отреагировав на безмерно округлившиеся глаза шефа.
На фоне вчерашних плясок комитетчиков вокруг моей персоны, упоминание заграницы, действительно было неудачным. И впрямь, как бы не хватил кондратий майора!
— Всё согласовано с московскими товарищами и областным Управлением КГБ, Алексей Константинович! — в который уже раз пустился я во все тяжкие, напропалую блефуя и фуфлыжничая. — И еще, вы же знаете, товарищ майор, что коллегиально принятое решение не подразумевает персональной ответственности! Это я к тому, что моя подпись стоит перед вашей! — подсластил я горе начальника сомнительной, в данном конкретном случае, отмазкой.
По лицу своего руководителя я снова удостоверился, что враньё иногда имеет право на жизнь. Когда оно во благо. До сей минуты искаженное паническим ужасом лицо Данилина положительно начало меняться цветом. Причем, в лучшую сторону. Из мертвенно серого, оно постепенно, набирая живых оттенков, превращалось в нормальное человеческое. Его глаза, медленно, но верно наполнялись надеждой и здравым смыслом. И уже не напоминали собой светящиеся ненавистью угли адского пожарища.
— Рассказывай! — в голосе шефа моментально проклюнулись повелительные начальственные интонации, — Кто за тобой стоит? И что со всем этим дальше будет? — он уже без прежнего опасения, что дело по «ликёрке» его укусит ядовитыми зубами, отважно накрыл его ладонью.
— Не имею на это полномочий, товарищ майор! — нахально прикинулся я Исаевым-Штирлицем, — Все вопросы к полковнику госбезопасности Мартынову! Он в настоящее время