Совок-10 стр. 20
исполняет обязанности начальника областного Управления. Хотите, я вам его служебный телефон дам? — я сделал вид, что тянусь в карман за блокнотом.
Взгляд майора Данилина вновь приобрел все признаки побитой и загнанной в угол собаки. От предоставления ему гэбэшного номера, он ожидаемо отказался. Тотчас! Причем, в категоричной форме. Одновременно с отказом, ко мне он тоже снова охладел и приветливостью во взгляде уже не радовал. Ну, да и ладно, детей нам с ним не крестить. Лишь бы согласовал моё процессуальное решение.
— Подпишите, пожалуйста, Алексей Константинович! — поторопил я обретшего суровость шефа, — Дергачев от нас с вами ждёт известий, чтобы своевременно доложить генералу Данкову. Об участии замнача городского ОБХСС майора Никитина в данном преступлении. Сами понимаете, если до начальника областного УВД эта информация дойдёт со стороны иных ведомств, то тогда точно, голов нам с вами не сносить!
Стиснув губы в нитку, Данилин какое-то время разглядывал пейзаж за окном. Потом, словно ныряя в ледяную полынью зимнего омута, придвинул к себе дело с пришпиленным к нему постановлением. И решительно расписался в его верхнем правом углу. Потом завизировал копии.
Забрав со стола уголовное дело и убедившись, что подписи начальника стоят там, где следует, я, уже не стесняясь, шумно выдохнул и от всей следовательской души поблагодарил его.
— Разрешите быть свободным, Алексей Константинович? — уважительно демонстрируя Данилину своё понимание того, кто есть в этом доме хозяин, испросил я разрешение на выход из кабинета, — Подполковник Дергачев просил зайти к нему сразу же после того, как я выйду от вас!
Прикуривавший сигарету майор, глубоко затянулся и махнул на меня рукой, давая понять, насколько сильно его тяготит моё нежелательное присутствие в этом кабинете.
Поскольку одет я был в партикулярное платье, то щелкать каблуками посчитал неуместным. Но головой на жест начальства я кивнул уважительно и к двери повернулся тоже по-уставному, и через левое плечо. В голове промелькнула
здравая мысль, что с руководством надо бы как-то наладить отношения. Если не по-настоящему добрые, то хотя бы относительно ровные.
В приёмной меня встретили две пары симпатичных женских глаз. И, если одна из них была уже привычно весёлой, то вторая искрилась отнюдь не добром и не пониманием тонкой души комсомольца.
— Сволочь ты, Корнеев! — в очередной раз и с надрывом выдала мне своё откровение Тонечка, — Ниоткуда ты не сбегал! Ты мне опять всё наврал! — скосила она взгляд на отвернувшуюся к стене и подрагивающую плечами Валентину, — И ни в какой Владивосток ты тоже не уезжаешь! Сволочь ты! — для надёжности еще раз пригвоздила она меня бранным словом после вполне убедительного разоблачения.
Своего раздражения и досады она даже не пыталась скрывать. Видимо, умная девушка Антонина отдавала себе отчет, что в категоричной форме отказавшись следовать за мной в изгнание, она совершила роковую и непоправимую ошибку. И утратила все основания для дальнейшего склонения меня к совместному семейному счастью. А я, в свою очередь, еще раз убедился в излишней разговорчивости женщин. Даже таких неглупых и величественных в своей роскошной красоте, как Валентина Викторовна.
Посмотрев на неё с лёгким укором, я получил в ответ весёлый извиняющийся взгляд умной и породистой самки. Капитальная женщина