Создания света, создания тьмы. Остров мертвых. Этот бессмертный стр. 182
проклятой красоты!
— А как насчет красивых вещей?
— Они заставляют людей красть или завидовать, если они не могут ими завладеть, черт побери!
— Погоди. Вещь не виновата, что она красива, и симпатичные люди тоже не виноваты, что они такие. Так получилось, и все тут.
Он пожал плечами.
— Вина? А кто говорит в вине?
— Ты говорил о зле. Это уже подразумевает вину, рано или поздно. Это вне сомнений.
— Тогда красота тоже виновата, черт бы ее побрал!
— Красота как абстрактный принцип?
— Да.
— Присущий отдельным вещам?
— Да.
— Это чепуха! Вина подразумевает ответственность, какого-то рода намерение…
— Отвечать должна красота!
— Возьми еще одно пиво.
Он взял и снова рыгнул:
— Ты погляди вон на того смазливого парня возле бара. Вон того, что старается подцепить девку в зеленом платье. Кто-то скоро даст ему в морду. А если бы он был урод, ничего такого не случилось бы.
Чуть позже Ник доказал свою правоту, расквасив парню нос, потому что тот назвал его коротышкой. Поэтому в том, что он говорил, могла быть доля истины. Ростом Ник был примерно четыре фута. У него были руки и плечи силача. Он мог кого угодно побить на кулачках. Голова у него была нормальных размеров с шапкой нормальных густых русых волос, над бородой и курносым носом голубели глаза. Нос был свернут вправо, и усмешка у него была недобрая, как правило, она открывала только с полдюжины желтоватых зубов. Но ниже пояса он весь пошел узлами. Он вырос в какой-то жутко военной семье. Отец его был генералом, и все его братья и сестры, не считая одного, были офицерами. Детство Ник провел в обстановке, насыщенной приемами военного искусства. Назовите любой вид оружия — будьте уверены, Ник умел с ним обращаться. Он умел фехтовать, стрелять, ездить верхом, закладывать подрывные снаряды, ломать доски и шеи ударом ладони, жить в дикой местности — и проваливался на любой медкомиссии в Галактике, потому что был карликом. Я нанял его в свое время как охотника, приканчивать продукты моих неудачных экспериментов. Он ненавидел все красивое и всех, кто был выше его ростом.
— То, что красивым считаю я или ты, — заявил я, — может вызвать приступ тошноты и отвращения у регилианца, и наоборот. Следовательно, красота — понятие относительное. Ты не можешь низвести ее как абстрактный принцип…
— Дерьмо! — возразил он. — Просто они воруют, насилуют и калечат из-за других вещей. И все равно это потому, что красота сидит себе посиживает и заставляет рвать жизнь на части.
— Тогда как ты можешь обвинять красоту в отдельной вещи…
— Мы с регилианцами ведем дела, так?
— Так.
— Тогда можно сделать перевод. Вот и все, и рассуждать тут нечего. Все ясно.
Потом тот смазливый парень, который пытался подцепить девицу в зеленом, прошел мимо, направляясь в известную комнату для джентльменов, и назвал Ника коротышкой, требуя, чтобы тот убрал с дороги свой стул, и на этом наш вечер в баре кончился. Ник клялся, что умрет в походе, на каком-нибудь экзотическом сафари, но на самом деле нашел свою вершину Килиманджаро в госпитале на Земле, где его вылечили от всего, что его беспокоило, кроме ураганного воспаления легких, которое он подхватил в госпитале.
Случилось это примерно двести пятьдесят лет назад. На похоронах