Библиотека

Сразу после войны стр. 386

Размер шрифта
-
+
Тема

я. — Для праздников другие сошью — пофорсистее…

Лешка-москвич объявился у нас в конце ноября, когда стала вянуть трава и листья на деревьях сделались желтыми. Ветер дул с моря. Оно волновалось, кидало на берег волны. Вода в ручье помутнела, разлилась — никак не могла пробиться через устье. По ночам было холодно, даже шинель не спасала. Я собирался купить на барахолке одеяло, какое подешевле, в свободное время утеплял хижину — решил переждать зиму на побережье. Наверное, из-за Ксюши так решил.

Вышел я утречком. Солнце только поднялось, но его еще скрывали горы, над которыми, зацепившись за макушки, висели облака. Реденький туман расползался по ущелью, будто дымовая завеса. С веток и сморщенных листьев капли падали, и вокруг все мокрехоньким было, словно после проливного дождя, хотя ночью он даже не капнул: я чутко сплю и услышал бы, если бы он начался. Тихо-тихо было — только ручей журчал. По утрам — это я давно приметил — он особенно громко «разговаривал». Постоял я и вдруг увидел парня. Склонившись над ручьем, он умывался, зачерпывая пригоршней воду. Был он высоким, тощим, в гимнастерке с расстегнутым воротом, с двумя медалями, в стоптанных сапогах с заплатой на голенище. На камне изношенная телогрейка валялась. Я сразу понял: давно на мели, в карманах, вместо денег, одни дыры, приехал он на Кавказ просто так, как другие приезжали. За три месяца насмотрелся я на молодых фронтовиков. Воевать они научились, а жить не умели. На фронте им казалось: после войны все будет легко и просто, а получилось наоборот.

Вытерся парень подолом гимнастерки, ремень затянул, складки на животе расправил — все, как положено, сделал. Потянулся за телогрейкой и меня увидел. Помешкал чуток, головой кивнул.

Вежливо кивнул, культурно. «Видать, образованный», — решил почему-то я. Подошел к нему, поздоровался. Глаза у него добрые были, лицо чистое. Чувствовалось: стыдится он своего вида — нестриженых волос, пятен на одежде. Кто он и зачем сюда прибыл, спрашивать я не стал — это мне и так понятно было. Поинтересовался:

— Откуда ты родом-то?

— Москвич, — ответил он.

За всю жизнь москвичей я не очень часто встречал. С одним в госпитале лежал, с другим в запасном полку лямку тянул, с третьим (он, правда, не из самой Москвы был — из пригорода) провоевал почти месяц, пока его не убило. Остальные встречи тоже в памяти были. Москвичи — люди веселые, грамотные.

Посмотрел я на парня еще раз, спросил на всякий случай:

— Не врешь, что москвич?

Он руку в карман сунул.

— Паспорт сейчас покажу.

Я смутился.

— Не надо, не надо…

Повели мы разговор дальше. Как и предполагал я, приехал Лешка-москвич (так мы его промеж себя называть стали) на Кавказ за лучшей долей. В Москве голодновато да и тесно было — в одной комнате четверо, А ему другой жизни хотелось — той, о которой он на фронте мечтал. Собрал он свои пожитки и на Кавказ двинулся. Мать, конечно, отговаривала, но он самостоятельность решил показать. За месяц прожил все, что имел. Хотел на работу устроиться, но не смог сыскать место с общежитием. Вчера сменял шинель на телогрейку, получил в придачу хлеб и брынзу, наелся до отвала и пошел, куда глаза глядят. Ночь его в пути застала.

— Где же ты ночевал? — спросил я.

— Там. — Он показал

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.