Сразу после войны стр. 400
снова на Ксюшу глянул, полотенце сменил.
Звезды потускнели — рассвет приближался. Было слышно, как шумит ручей. Я курил и думал: «А что будет, если доктор откажется в такую даль идти, если Лешка один вернется?» Когда окурок пальцы обжег, бросил его, ногой растер. Оглянулся — позади Степанида стоит. Жалко мне ее стало. Спросил:
— Чего поднялась?
Она поправила платок, пробормотала:
— Видно, на роду мне написано: всю жизнь одной быть.
Я хотел сказать ей что-нибудь ласковое, но все хорошие слова в этот миг повыскакивали из головы.
Появился заспанный Витек.
— Отдохнул? — обрадовался ему я.
— Васька разбудил. Катался по хижине, хотел веревки перетереть.
— Надо пойти посмотреть, — забеспокоился я. — Не ровен час — освободится и убежит.
— Не убежит, — сказал Витек. — Я его палкой стукнул.
— Не зашиб?
— Нет.
— Зря, — огорчилась Степанида. — С тебя, недоумка, никакого спроса не было бы, а нас засудили бы.
— Помолчи! — разозлился я. — Суд определит наказание. Наше дело — властям Ваську сдать.
С горы камушки покатились. За этой горой дорога была. Какая она, я и представления не имел, потому что с поврежденной ногой не мог на гору взобраться. А Лешка и Витек говорили, что там дорога хорошая, прямо в город ведет, только добраться до нее трудно — гора крутая.
Я думал, что Лешка доктора по берегу приведет, а они, видать, на машине подкатили. Витек крикнул:
— Эй!
— Не ори, — напустилась на него Степанида. — Вдруг это Васькины дружки.
Я рассмеялся.
— Жулики тишком ходят, а тут — грохот.
Вместе с Лешкой пришли четверо — молоденькая докторша, лейтенант, который насчет квартиры мне посодействовал, и еще двое в гражданской одежде, «Из уголовного розыска», — догадался я.
Лейтенант поздоровался и спросил:
— Васька?
— Он, — подтвердил я.
Лешка поторопил докторшу к Ксюше. Лейтенант включил фонарик. Луч скользнул по стене, остановился на Ксюше. И я сразу понял — мертвая она…
Что дальше было, вспоминать больно. Лешка, будто пацаненок, рыдал, с Витьком припадок случился, даже Степанида выронила несколько слезинок. Лейтенант, как положено, протокол составил, подписаться дал. Попросил погодить с отъездом, сказал, что следствию это очень поможет. Мы пообещали выполнить все, что по закону требуется. Но Степанида нарушила слово — утром укатила, даже одеялко оставила.
Не хотелось отпускать от себя Славика, но все же пришлось на время в приют его сдать — меня и Лешку каждый день в милицию вызывали. Витька не допрашивали — он совсем свихнулся, заговариваться стал, в больницу его положили.
Лешка, как заведенный, твердил, что заместо отца Славику будет. Я сомневался: с горя, думал, так говорит и от молодости лет. Сам собирался Славика усыновить, сказал невзначай об этом Лешке. Он как-то не так посмотрел на меня и больше о Славике не вспоминал. Мне досадно стало: ругнулся про себя, мысленно обозвал Лешку трепачом. Вскоре после этого лейтенант сказал нам:
— Можете уезжать на все четыре стороны. Свидетелей без вас предостаточно.
На следующий день пошел я в приют — хотел потолковать с заведующей насчет усыновления, Она на меня глаза выпучила.
— Забрали малыша.
— Кто-о?
— Отец.
Оказалось, обвел меня Лешка вокруг пальца — настоящим отцом назвался. И уехал. Я сильно расстроился, а потом подумал: «Для Славика это лучше. В Москве будет жить, в культурной семье…»
Давно это было, Лешка, наверное, уже дедом стал.
Довесок
Рассказ
Идет взвод, топчет бутсами листья, припорошенные