Сразу после войны стр. 398
рявкнул Васька и рванулся к ней.
Ксюша ударила его по руке. Витек, будто только и ожидал этого, бросился Ваське под ноги, сшиб его. Мы растерялись, а он, хотя и больным был, находчивость проявил.
Но Васька все же успел нажать на спусковой крючок. Я подумал, что пуля в стену ушла. Лешка навалился на Ваську. Он пониже бандита был, но злость ему силу придала — Васька под ним только ногами дрыгал. Скрутили мы Ваську, по роже саданули, обыскали. В карманах деньги были — сторублевые бумажки, я сроду не видал столько, и две обоймы.
— Черти слепые! — вдруг крикнула Степанида.
Мы оглянулись и увидели: Ксюша тоже лежит. Лешка кинулся к ней, поднял на руки, стал бормотать что-то. Она в беспамятстве была. Я почему-то решил, что это обморок, что пуля только мякоть задела. Велел Лешке отнести Ксюшу за занавесочку, Витька к ручью послал — за холодной водой, достал свою рубаху, отодрал рукава — бинт скатал. На Ксюшином платье, под левой грудью, кровавое пятно расползалось.
— Расстегни-ка, — приказал я Лешке и додумал, что сейчас Ксюша обязательно очнется.
Но она даже не шевельнулась. Промывая рану, я понял, что ошибся: пуля далеко прошла. Пробормотал:
— Доктора надо.
Витек кинулся к двери.
— Я мигом! Одна нога тут, другая там.
— Погоди, — остановил его я и посмотрел на Лешку.
Он понял меня. У Витька уже давно припадка не было. Побоялись мы, что грохнется он посреди дороги, не добежит до города.
— Я побегу, — сказал Лешка и, чтобы Витек ни о чем таком не догадался, добавил, глядя на него: — Ноги у меня подлиннее твоих.
Лешка во всю мочь побежал — было слышно, как из-под его ног сыплются камни.
Керосиновая лампа чадила. Надо было бы нагар снять, но я не отходил от Ксюши. Дышала она с присвистом, в груди булькало. Витек то и дело к ручью бегал — свежую воду приносил. Я смачивал полотенце, клал его на Ксюшин лоб. Он у нее
горячим был, словно натопленная печь. Степанида по-прежнему на своем месте сидела, изредка вздыхала. Васька потерся щекой о плечо, хрипло сказал:
— Отпусти меня, хромой, а то хуже будет. Мои корешата условного часа дожидаются. Если не появлюсь в срок, сюда придут.
— А это видел? — Я показал Ваське пистолет. — Пуль хватит, а стреляю без промаха.
Я действительно метко целил. Командир нашей роты все обещал меня в снайперскую школу определить, но ведь на фронте как бывает: предполагаешь одно, получается другое.
Васька ругаться стал, Побоялся я, что он Славика разбудит, прикрикнул на него, чтоб замолчал, но он — ни в какую.
«Сейчас перестанешь», — подумал я и сказал Витьку:
— Тряпку дай, кляп ему в глотку вобьем.
Как ни крутил Васька головой, как ни старался куснуть меня, мы все же затолкали тряпку ему в рот.
— Задохнется, — забеспокоился Витек.
— Ничего ему, бандиту, не сделается, — успокоил я.
Витек зевнул во весь рот.
— Приляг, — посоветовал я.
Заснул он сразу. Я потушил лампу и тоже лег, но ухо востро держал: Васька мог соврать про своих напарников, а мог и правду сказать. Но с оружием я чувствовал себя уверенно — на фронте не в такие переплеты попадал.
Славик заворочался на своей постели, хныкнул. Я подошел к нему.
— Чего тебе, милый?
Вышел я с ним