Степан Кольчугин. Книга первая стр. 33
них не горят… Вот так, значит, не тревожь…
Дед нюхал табак и с уважением говорил:
— Вот, значит, получается: одни — против человека, второй — против инструмента, третий — против огня… Значит, не тревожь.
Впервые Степка увидел человека, проявлявшего интерес к огромному и непонятному миру камней, воды, ветров. Когда мальчик расспрашивал о таких вещах взрослых, они обычно отвечали:
— Кто его знает. А тебе зачем это? А я почему знаю…
А дед рассказывал, откуда в шахте берется вода, почему под землей жарко, как попали под землю скелеты рыб и остатки растений.
Старик обычно сердился, говоря об инженерах:
— Вот понаехали, дармоеды! Как их
не было, уголь прямо с поверхности брали. А стали они мерить землю, ди кресты по всей степи ставить, да на бумагу планы списывать — он и ушел вглыбь.
Однажды, когда Степка сидел на динамитном складе, туда пришел запальщик.
— Здравствуйте, дедушка, — сказал он и снял перед стариком картуз.
Дед засуетился, начал греметь замком и сердито крикнул Степке:
— Отойди со своей лампой. Шляешься, а тут люди работают.
Степка отбежал к железной дверке и слышал, как запальщик, помогая старику снимать замок, говорил:
— Давайте я вам подсоблю, отдохните, папаша.
Все время, пока запальщик был на складе, старик стоял, опираясь на шашку, и, глядя в сторону мальчика, сердито кашлял.
Потом, проходя мимо Степки, запальщик негромко, сказал:
— К деду ходишь — это хорошо, он священный старик, он в своей жизни за тридцать человек упряжек наработал.
Степка растерялся оттого что запальщик заговорил с ним, и ничего не ответил.
VIIIНаступил день получки.
Степку едва не задавили в буйной толпе, собравшейся перед конторой.
Чего только Степка не видел в этот страшный и все же веселый день! Люди спорили, дрались, целовались, некоторые женщины выпивали с мужьями и дружками, другие ругались и грозились, но мужья только отмахивались.
Высокий коногон встретил мальчика перед конторой и спросил:
— Сколько выдали?
— Шесть рублей и две копейки.
— Это с тебя штраф взяли, — объяснил коногон и сказал: — Пойдем, поднесу тебе. Тут народ артелями гуляет, а мы с тобой конторские, нам нужно вместе компанию вести.
Степке очень хотелось выпить в получку, как настоящему шахтеру. Он пошел с коногоном к казенке. Народу там собралось не меньше, чем перед конторой.
— Ты тут подожди, — сказал коногон и начал пробиваться через толпу.
Многие шахтеры сидели на земле, выпивали и вели шумную беседу, точно друзья, встретившиеся после долгой разлуки. А ведь они никогда не разлучались: днем работали вместе под землей, ночью засыпали вповалку на полу землянок и дощатых балаганов. Курчавый забойщик, рассказывавший, как на шахте девятнадцать просили уволить фельдшера, уже крепко выпил и так развеселился, что всем было приятно на него смотреть. Сперва он плясал и кричал, что ему ничего не жалко на этом свете, потом обхватил обоих своих саночников за шеи и хотел их постукать друг об дружку лбами.
Степка понимал, почему людям хорошо в день получки. Ведь они сидели на теплой земле, ветер обдувал их, солнце сверкало на веселой бутылке, и всюду вокруг, куда ни поглядишь, были лица друзей.
Пришел коногон. Он ударил по донышку бутылки, и водка вмиг помутнела, заполнилась мелкими пузырями.
— Валяй угощайся! Скоро только…
Степка поднес