Сток стр. 3
Он выбрался наружу и побрёл к брошенному мусору. Ну, точно, упаковка от шприца на пять кубов и ампулы с отломанными носиками.
«Чем нынче лечатся от тряски?..»
На удивление, пачка была знакомая. Этим бабку охранника кололи.
«Динатрие… три… форной кислоты 1 % раствор»
«Вроде от стенокардии. Или от гипертонии?»
Дебёлая медсестра всё повторяла: «Ты не смотри на упаковку. Средство проверенное. Мы его «обкомовским уколом» зовём». Ампулы с тонким носиком, картонная коробочка, серая такая…
Судя по пакету, такого добра парню в камуфле продали кило три, не меньше.
«Что ему, на взвод бабок?.. А самому зачем?»
Потянулась унылая ночь в безлюдном магазине. Заскочила за покупками ватага молодых в гриме — лица набелённые, с чёрными тенями. Повыли — «Мозги-и! Мозги-и-и!» — покривлялись, походили на негнущихся ногах и понеслись дальше дурковать. Прикольные!..
Под утро пал мороз. Небо засинело, замерцало гаснущими звёздами. С рассветом разом потухли цепочки фонарей вдоль улицы. Потом и солнце зажглось. Машины поехали всё чаще, чаще. Шмыгая по льдистой скользоте, потянулись первые утренние покупатели. Сонный иммигрант смёл обёртку и коробку, а уборщица в синем халате стёрла с пола жирные кляксы — и следов ночного гостя не осталось.
Только муха.
Охранник нашёл её, когда сменился. Опухшая, словно объевшаяся, и снулая, она ползла, едва переставляя лапки, по стенке камеры хранения. Не то что раздавить — на пол смахнуть противно.
— Кыш! — согнал он муху.
Она неторопливо взлетела, гулко жужжа, и направилась прямиком к дверям. Будто мороз ей не страшен и дорога известна.
— Ну, скоро мы придём? — с ехидцей спросила Катюша, искоса заглядывая Игорьку в лицо. — Долго будем «коротким путём» топать?
Тот, стараясь не встречаться с ней глазами, в раздражении давил на кнопки. Вот облом!.. Правду говорят — есть места за городом, где навигатор и мобильник глохнут. «Нет сети», и точка. Едва километр отошли от платформы — и в немую зону угодили!
Он огляделся с видом следопыта, но обзор мало помог. Когда выезжали с вокзала, солнце блестело, небо улыбалось. Но стоило электричке унестись дальше по звенящим рельсам, как синеву над головой стало затягивать белёсой мутной пеленой. Мартовская погода изменчива. Пропали тени; солнце превратилось в тускло светящееся пятно посреди сплошной серости. Пока навигатор указывал путь, идти было уверенно и весело — с Катюшей-то! — а потом голый пейзаж стал растворяться в туманной дымке.
— Мы не там свернули, — признался он сквозь зубы.
— Угу. Поворот не туда. — Настроение подруги изменялось в лад погоде. Скоро примется язвить всерьёз.
— Я помню — пруд, речка Шумка, дальше Даниловка, а за ней…
— К вечеру-то доберёмся? А
то я уже мёрзну.
— Возьмём левее, через час будем у Лариски.
— Шашлыки без нас съедят. Где ты навигатор брал? Он чисто городской, одни улицы знает. Спутника не видит. За окружной трассой погас… ему домой надо, погреться, как коту…
— Ладно, нечего болтать — ходу! Вот низина, значит, там пруд, а от пруда вдоль речки до моста, как раз к Даниловке.
Пологий склон вёл в гущу тумана, из которого там и сям выглядывали крючковатые безлистные кусты. Поднимались вверх лысые деревья со вскинутыми к небу гнутыми ветвями. Тропа то проступала, то терялась под пластами подтаявшего снега и полёгшими за зиму серыми травами. Слева