Библиотека

Столица для Поводыря стр. 166

Размер шрифта
-
+
Тема

стало, пошел узнать из-за чего сыр-бор. Тут-то все и открылось.

Послание для ректора столичной Академии давно было готово. Как и еще два десятка писем разным начальникам различных учебных заведений империи. Артем Яковлевич Корнилов поехал в Академию Художеств. Дорофей Палыч – в Подмосковье, в Петровское-Разумовское. Там нынешним летом открылась Петровская земледельческая и лесная академия. С собой у талантливого молодого селекционера, кроме, естественно, моего письма-направления, были рекомендации Степана Ивановича Гуляева и благодарственные письма от Венедикта Ерофеева. Он же, я имею в виду – Венедикта, собирался все те годы, что Дорофеюшка станет учиться, выплачивать ему не маленькую стипендию. Только, чтоб будущий агроном вернулся

на экспериментальную ферму неподалеку от Каинска.

Остальные два десятка студентов отправились в разные ВУЗы по рекомендации своих наставников из сотрудников моих лабораторий. Им денежную помощь будет оказывать недавно организованное Общество Всеобщей грамотности. Во всяком случае, Председатель… гм… в общем – руководитель Общества, Анастасия Павловна Фризель, мне это клятвенно обещала. Но обучение моего Артемки я намерен оплачивать исключительно сам. И жить он станет в нашем столичном доме. Со старым генералом я уже договорился.

И то, что я напоследок попросил Корнилова оказать мне еще одну услугу – отвезти Густаву Васильевичу Лерхе изумруды – это никакое не коварство. Для транспортировки этого богатства ведь надежный человек нужен. А кому мне еще доверять, как не бывшему денщику?!

Можно было, конечно, Пестянова отправить. Но Варешка мне в Томске был нужен. Хотя бы, чтоб присматривать за невесть, что о себе возомнившем коллежском секретаре, Александре Никитиче Лещове. Я понимаю – прислали шпионить, но зачем же к купцам, да еще накануне аукциона, со всякими глупостями приставать? У слуг моих и конвойных казачков обо мне выведывать. Как ребенок, честное слово! Любая баба на рынке ему бы обо мне в десять раз больше информации выдала. Городок у нас маленький – все про все знают. А чего не ведают – о том сочинят, и расскажут. За гривенник – так и вообще. Записывать устанешь.

В общем, всерьез я этого «засланца» не воспринимал. Считал – поиграется в детектива, помучается, да и заявится. А у меня и без Лещова дел полно. Фризелю все-таки удалось загнать меня в угол, и принудить сесть за сочинение очередного всеподданнейшего отчета. Я и так отговаривался чрезмерно долго. То завод у меня, то документы к аукциону, то китайцы…

У гостей из сопредельного государства было адресованные лично для меня два послания. От нового Кобдинского амбаня Куйчама, и от Улясютайского цзянь-цзуня Цуань Жюня. Это, вроде как – от губернатора и наместника провинции. Оба письма были написаны кисточкой, на тоненькой – чуть ли не прозрачной – рисовой бумаге, на французском языке.

Куйчам делился со мной своей радостью, по поводу открытия нового торгового маршрута между Поднебесной и Высоким государством. Намекал на возможность особого покровительства русским купцам, если кто-нибудь из них решится открыть свои склады и лавки в посаде крепости Кобдо. На взятку намекал – тут все понятно.

Не очень понятно, а потому подозрительно, звучала та часть послания, в которой Куйчам выражал недоумение в необходимости присутствия крупного, по тамошним меркам, русского воинского контингента в Чуйской степи. Мол, две великие империи давно живут в мире и согласии,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.