Странный рыцарь Священной книги стр. 100
снял руки женщины со своих плеч, потом обхватил ее одной рукой за пояс и повел в нашу сторону. Мы враз разбежались, кто куда, как брызги грязи от брошенного камня…
Тут снова заговорил отец:
— Доминиканец повел женщину по длинному промерзшему проходу. Они спускались вниз, в подземелье. Мы отправились следом — инквизитор, игумен с тремя монахами и мы с сыном. Шли в нескольких шагах от них. Колокольчик опять зазвенел. Доминиканец обернулся и сказал: «Не бойтесь, я не повредился рассудком. Никакой чумы нет». Мысли наши смешались, мы уже ничего не понимали. Доминиканец сказал: «Роберто, переведи этой женщине мои слова». И Доминиканец сказал, а Роберто повторил: «В деревнях еретиков нет чумы. Мы отравили их источники. Люди отравлены. А мы сказали, что это чума».
Он умолк, заговорил снова юноша:
— Потом Доминиканец сказал женщине: «Это ты убила их. Из-за тебя и проклятой вашей Книги я отравил всех этих людей. Мне нужно было остановить тебя, оттого и вызвал я к жизни призрак чумы. Если б не ты, не Книга, еретики были бы живы. Да и я никогда не вспомнил бы о чуме, не объяви вы меня чумным в замке той безумной баронессы. Помни — ты их убила! Книга ваша — убийца, все вы убийцы». Женщина слушала,
закрыв лицо ладонями. Доминиканец повел ее дальше, вниз, и колокольчик снова зазвенел…
Я сказал:
— Она невиновна…
Заговорил старик:
— Она спасла нас. Доминиканец признался, чтобы ранить ее — но мы-то вдруг поняли, что не чумные. Злые чары рассеялись. Деревни возликовали, все благословляли женщину, назвавшую себя Ладой. И мы отправились тебе навстречу — мы, освобожденные этой женщиной.
Только тогда я вдруг очнулся, сон окончательно слетел с меня, я протер глаза и, дрожа от волнения, спросил:
— А где Лада?
Все трое молчали. Потом старик сказал:
— Говорят, Доминиканец бросил ее в подземную реку, что течет под монастырем.
Его сын сказал:
— Говорят, она сама бросилась в белый поток, что течет подле монастыря.
Юноша сказал:
— Говорят, видели, как взлетела она белой птицей над крышами монастыря…
Итак — Лады не было больше. А Книга лежала у меня на коленях.
3В забытьи я проваливался в какие-то пропасти, карабкался по замерзшим водопадам, проходил по обледенелым бревнам над ревущими потоками. Меня куда-то тащили, куда-то несли. На закате я увидел деревню еретиков вальденсов — с хижинами, проросшими в скалах, как серые грибы… И провалился в последнюю пропасть — во тьму беспробудного сна.
Проснулся я, лежа на спине. Во всем теле было ощущение какой-то необыкновенной легкости, словно я плыл в теплых, медленных водах реки. Открыл глаза и увидел над собой белую женскую грудь, светившуюся, как луна в полнолуние. Сосок ее алел пылающим угольком. Я вобрал его в себя пересохшими губами. Рот обожгло — сильные женские пальцы сжали грудь, и мне в рот, в грудь мою, в душу потекло теплое материнское молоко. Оно растворялось, согревая всего меня — вплоть до кончиков пальцев. Я почувствовал, что сжимаю в руках свою рогатину.
Я родился заново. И снова заснул.
Разбудил меня рев бури. Я лежал в каменной хижине, в углу был разожжен очаг. Тлеющие угли его согревали лицо мое своим дыханием. Взбесившийся ветер ничего не мог