Библиотека

Странный рыцарь Священной книги стр. 102

Размер шрифта
-
+
Тема

какой-то странной смеси романских говоров.

В полдень мы собирались на площади встречать солнце. Я говорю «в полдень», а не по утрам, ибо солнце здесь сразу же после восхода скрывалось и мы провожали его — лишь в полдень на считанные мгновения склонялось оно над снежными вершинами.

Вечерами приходили люди, приносили скудный ужин и полено для очага. Приносили и больных, дабы прикоснулись они к Священной книге. Кто-то из них поправлялся, но я, с моей неисправимо грешной душой, признаться, думал, что они могли бы поправиться и прикоснувшись к подделке — лже-Книге, что лежала в ларце. Думалось мне, что исцеление было в них самих. Но, кто знает, может, было оно и в Книге…

По ночам я вставал и в темноте клал Книгу на грудь, а ладони — поверх Книги. Надеялся ощутить тепло или трепет. Даже, может быть, увидеть свет. Тщетно.

Я вспоминал Ясена, Влада и Ладу. Меня всегда бросало в дрожь при мысли, что каждый из них сам посеял семя своей смерти. Если бы Ясен не выбросил золото барона, я заплатил бы норманну. Если бы Влад не сообразил, что может превратиться в барона Д’Отервиля, он не остался бы в замке. Если бы Лада не уговорила баронессу объявить Доминиканца чумным, он не остановил бы нас, отравив деревни еретиков.

Если бы, если бы, если бы… Но были ли мертвы мои спутники-богомилы? Ясен мог бы доплыть до берега и теперь спокойно перебирать струны новой лютни. Влад, возможно, уже бросает зерна голубям на скале старика-слепца. Лада ждет рождения нашего сына или дочери, зачатых той странной ночью…

Нет, они были мертвы. Тайная книга жила, оттого что сжигала души человеческие. Один священник грозил грешнику, что за грехи свои тот будет поддерживать огонь в преисподней. Грешник сказал ему: «Ну и что в этом страшного?!» Тогда священник сказал: «Оно, конечно, так, только ведь ты станешь одним из поленьев в том огне».

Священная книга была пламенем, но кто-то должен был сгореть, дабы сохранить этот пламень.

Нет — Книга была факелом, что горит лишь в движении, только когда летит, как птица. Сядет ли, попадет ли в силки птицеловов — свет ее начинает мерцать еле-еле… Трое богомилов, один за другим, раздули пламень книги своим последним вздохом. Подумалось мне, что близится и мой черед сгореть.

4

У самой хижины ниспадал замерзший водопад. Настоящим чудом казалось мне, что вода может оборотиться льдом в стремительном полете своих извивающихся, могучих струй. Бог создал этот водопад изо льда, как ваятель вырубил бы в граните вьющийся на ветру конский хвост. Теперь же вода остановилась, словно для раздумья.

Думал и я. Каждый день сидел перед хижиной и смотрел на гору. Мне не надоедало смотреть на нее. Я был уверен, что и она на меня смотрит. Все время ощущал я чье-то присутствие, чье-то дыхание — того, кто не любопытен, не спешит никуда, и потому есть у него время обратить свой взгляд даже на маленького человечка, сидящего у ног его.

Люди, искавшие истину, сорок дней блуждали по пустыне. Я прожил в той деревне полгода. Некогда видел я песчаную пустыню — эта, заснеженная, была глубже и чище. Что находили люди в той пустыне за каких-то

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.