Странный рыцарь Священной книги стр. 149
из Тырнова и зашагали по берегу Ксилифора — речки, впадающей в Этер. Когда шум города затих, вдали стала слышна песня воды. Я дышал глубоко, чистый воздух освежил голову. Светила луна. Я всмотрелся в своего спутника. У него было лицо воина, и понял я, что среди богомилов есть не только овцы, но и волки. Мне предстояло иметь дело с волком.
Меня ввели в какую-то землянку. Тускло мерцала восковая свечка. При ее свете невозможно было толком рассмотреть сидевших напротив меня людей.
Я поведал им мою историю, полуправду, полуложь. Дескать, не посылал меня Пэйр за Священной книгой. Волею случая путешествовали мы с ним вместе, для обоюдной выгоды. Узнал от него о Книге и о месте встречи у крепости, когда склонился над ним в его предсмертные минуты. А перед тем я прикончил Меркита. Он считал Пэйра мертвым.
Они молчали. Тут только я вспомнил, что не выбросил послания папы Борилу. Они вышли. Свечка догорела, и я остался один в полной тьме.
Что привело меня в эту сырую землянку? Зачем я прыгнул в омут, не зная, есть ли там дно?
4Утром пришли двое богомилов, завязали мне глаза и повезли куда-то. Ехали долго — и верхом, и в телеге.
Когда повязку сняли с глаз, оказался
я пред Старцем — богомильским папой или, как называли его, антипапой. Я упал на колени, но тут же, одумавшись, встал. Хотел шагнуть к нему, поцеловать ему руку — и не мог.
В голове мелькнуло: «Этого человека Доминиканец не посмел бы сжечь». Даже отдай он такое повеление, те двое — железноголовые — не посмели бы коснуться Старца. Да и сумели бы коснуться? Был он человеком во плоти или призраком? Он весь светился в белой своей рубахе, седовласый, седобородый…
Мы находились, видимо, в большой пещере, но подвешенные к сводам белые полотнища выгородили в ней узкое пространство. Откуда-то сверху свисали белые каменные сосульки, едва освещаемые огнем четырех светильников. Я взглянул на них когда вошел и тут же забыл. Позже, уходя, снова поднял к ним взгляд. И понял, отчего в продолжение всего нашего разговора надо мной будто нависал меч, державшийся на паутине — каменные сосульки походили на мечи. Еле ощутимый ветерок слегка надувал белые полотнища, мы словно плыли на паруснике. Где-то медленно и мерно капала, отмеряя вечность, вода.
Старец молвил:
— Ты не Боян из Земена.
Я вздрогнул. Понял, что впервые в жизни не стану защищаться, даже не способен поднять руку на этого человека. Но он не спросил, кто я. Он спросил:
— Зачем ты поехал с Пэйром?
И я сказал ему правду:
— Хотел увидеть Священную книгу.
Он сказал:
— Ты не веришь нашей Книге.
Я не мог солгать ему:
— Не верю, что написана она апостолом Иоанном.
Старец сказал:
— Она написана рукой попа Богомила более, чем двести лет назад. Но никто не может сказать, что поп Богомил не был апостолом Иоанном.
Здесь все могло быть сказано и все могло произойти — в этом диковинном белом пространстве, где временное и недолговечное переплетались с вечным и непререкаемым, меж этих белых полотняных стен, колеблющихся, как огонек свечи, но защищенных каменной горою.
Старец продолжал:
— Не следовало тебе убивать Меркита. Негоже участвовать в