Странный рыцарь Священной книги стр. 163
левом плече. И над тем же плечом блестела рукоять закрепленного на спине меча.
Этот человек немного задержался на пороге — крупный, широкоплечий, черный на фоне зеленоватого предвечернего неба. Потом вошел, закрыл за собою дверь, и на сеновале тотчас стало темнее. Однако пологие закатные лучи по-прежнему разрезали полумрак и сверкали на его панцире. Это был тот самый человек, что стоял в пещере рядом с Доминиканцем.
Он сказал:
— Я барон Д’Отервиль.
Произнесено это было на плохом болгарском.
Еще не услышав его имени, я уже догадался, кто он. Видел этот герб в Палестине. Видел барона и в Тырнове, рядом с толпой рабов-еретиков. Уже тогда его герб смутно напомнил мне кого-то, кого я встречал прежде. А в пещере я различил лишь маску его — было слишком темно. Возможно, я вспомнил бы и лицо его, если б мог разглядеть.
У барона Д’Отервиля было две маски — одна смеющаяся, другая плачущая. Я так и не понял, зачем он их менял, но и та, и другая были страшнее дьявольской маски на лице Влада из-за поразительного сходства с человеческим лицом. Сделаны были обе из светлой кожи — Господи, возможно ли, что это кожа какого-нибудь несчастного еретика? Даже прорези для глаз и рта не уменьшали жуткого этого сходства.
Сейчас рыцарь смеялся — уголки губ маски были приподняты.
Сопровождал барона рыцарь тоже в якобы пугающей маске с выпученными глазами и зубастым, окровавленным ртом.
Барон снова заговорил «по-болгарски»:
— Я ваш господин.
Мы молчали. Я не смотрел на богомилов — внимание мое было приковано к барону и его спутнику. Барон указал на Ладу, затем на Ясена.
— В той пещере… я купил ваших братьев. Вас четверых тоже.
И, обернувшись к стоявшему рядом рыцарю, сказал по-французски:
— Роже, отведи мужчин к остальным рабам. Я останусь с женщиной.
Я вскочил и наотмашь слева ударил Роже по лицу. Он стоял у столба, подпиравшего крышу сеновала. Затылок его громко звякнул, ударившись в дерево, и он сполз наземь, точно ворох тряпья. Я отскочил назад с ножом в правой руке и уже с рогатиной в левой.
Барон отпрянул на шаг и выхватил из-за левого плеча не меч, а — к моему изумлению — кривую арабскую саблю: я ожидал, что при его росте и сложении он обрушит на меня всю тяжесть меча, неподъемного даже для двух рук.
Барон опустил саблю, уперев острие ее в землю. Маска его смеялась. Надо было без промедления вонзить в него нож — прежде, чем он понял бы, что перед ним опытный воин. Но, признаюсь, мне хотелось помучить его, чтоб ощутил он смертный ужас, и липкий пот залил под маской глаза его. Помня о том, что я Анри де Вентадорн, я не сомневался, что убью его. Боже, был ли я и вправду Анри де Вентадорном?
Барон попытался нанести мне молниеносный удар сверху вниз. Я защитился перекрещенными ножом и рогатиной — помедли он хоть мгновение, я выбил бы саблю из его рук. Сабля была легкая, и он понимал, что ни оружием, ни врукопашную ему не одолеть меня.
Он отступил. Маска продолжала смеяться. Барон расставил ноги шире — явно был привычен драться на мокрых досках раскачивающейся корабельной палубы. Стемнело.