Библиотека

Странный рыцарь Священной книги стр. 161

Размер шрифта
-
+
Тема

где был мой разум, зачем рассказывал я о Бернаре де Вентадорне. Он будет жить и без моего упоминания. А вот о Ясене, Владе и Ладе никто, кроме меня, не расскажет.

Подобно зажженному факелу прошествовала Книга через земли болгар, греков, сербов, итальянцев, провансальцев. В круг света, что отбрасывал тот факел, вступили десятки мужчин и женщин, кого история запомнит и сохранит, но в том же круге сгорели десятки других человеческих существ, кого не сумею я помянуть, ибо не достанет мне времени.

Порой думается мне — прости меня, Господи — что Книга была не горящим факелом, а безжалостным орлом, летавшим оттого, что богомилы питали его живой своей плотью и неукротимым духом своим.

Руки многих людей тянулись к Тайной книге, и всем им казалось, что сумеют они завладеть ею, пленить и уничтожить. И не видели мы, что она собирает нас и ведет, а порой останавливается и смотрит, чью бы душу заполучить, чтобы иссушить ее.

Спустя много лет я опять переносил священные книги, жития трех богомилов — Василия, сожженного в Константинополе на костре императором Алексеем Комниным, Петра Кападокийского из Болгарии и Мандалея Радобольского — оба были преданы анафеме в синодике царя Борила, а затем сожжены.

За мной отрядили погоню, едва я переправился через разлившуюся Рону. А когда разложил на земле промокшие пергаменты, то увидел, что вода смыла письмена. Пергаменты были чисты. Тогда и зародилась у меня мысль, что я мог бы записать на них жития Ясена, Влада и Лады. Зачем не сделал я этого тогда?

Ныне, подгоняемый неумолимым бегом времени, должен я собрать давние воспоминания об этих богомилах, отдавших жизнь за Священную книгу.

2

Первым погиб Ясен. Но не стану забегать вперед… На другой день мы двинулись в путь, четверо странников — певцы и плясуны. Ясен нес лютню Пэйра. Лада была в мужском платье. Влад тащил четыре торбы — две на груди, две на спине. Я нес тяжелую рогатину без острия, — она была уже не копьем, а железным посохом, — и кожаную торбу, где лежал ларец. Любой встречный решил бы, что Ясен играет и поет, Лада прыгает через горящие обручи, а Влад голыми руками гнет подковы. А я? Должно быть, плету небылицы. Либо исторгаю из себя огонь…

Я шел последним, мало уделяя внимания своим спутникам, почти не говоря с ними. Не хотел набираться воспоминаний, твердо решив идти с ними вместе не больше трех дней, пока не отойдем подальше от богомильского селения. А на третью ночь покинуть их, оставив им ларец. Им понадобилось бы три дня, чтобы вернуться в свою общину. А что если они продолжат путь и без меня? Думая, что несут с собой заветную Книгу? Как поступят они? Кто знает? Господь помогает редко, но все же помогает тем, кто прост душой.

К исходу каждого дня мы провожали солнце, глядя на закат. Шли мы на запад, ночевали в богомильских деревнях. Нас встречали, знали о нас, благоговели перед нами, как пред ангелами небесными. На третий день оказались мы у белокаменной крепости, похожей на бледный полумесяц, зацепившийся за вершину холма. Солнце уже садилось, но до ночи было еще далеко. Дорога справа от нас пошла вдоль ограды постоялого

двора

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.