Странный рыцарь Священной книги стр. 170
молчал, как истукан. Я сказал ему:
— Владе, твой приятель прибыл за обещанными ему рабами.
Пират понял сказанное и подтвердил:
— Да, сегодня третий день новой луны.
Опять услышал я то диковинное смешение говоров, каким пользуются по всему побережью Среднего моря — в нем звучат греческие, испанские, провансальские, латинские и славянские слова.
Влад по-прежнему молчал. Пират почуял что-то неладное, коснулся рукояти своего меча и произнес:
— Крестоносец, твои враги — это и мои враги.
И резким движением левой руки сорвал с лица Влада кожаную маску. Пират знал настоящего барона в лицо. Дюжина его подручных тотчас вскинули луки и нацелили на нас стрелы. Куманы Доминиканца стояли недвижно, уронив руки вдоль тела — умирать никому не хотелось.
Не было произнесено ни единого слова. Но человек с лицом Влада не мог быть бароном Д’Отервилем. Доминиканец не смотрел ни на Влада, ни на пирата. Он смотрел на меня. Глаза его сперва расширились от страшной догадки и тут же сощурились от презрения. Он проговорил:
— Ты… барон Анри де Вентадорн… и богомилы?..
Мы стояли перед пиратом — то ли сарацином, то ли арабом, кто знает? Руки у всех нас были связаны.
Первой, на ком остановился взгляд пирата, была Лада. Он снял с нее шлем. Короткие русые ее волосы
разлетелись вокруг похудевшего лица, заблестев, как солнечные лучи. Пират вздохнул. У меня сжалось сердце, и я поспешил сказать:
— Эта женщина — моя рабыня.
Пират даже не взглянул в мою сторону, он впился глазами в Ладу. А мне сказал:
— Она не твоя рабыня, ибо ты сам раб. А стоит она подороже тебя, хоть ты и рыцарь.
После чего шагнул к Владу, чтобы открыть ему рот — хотел посмотреть на зубы. Я испугался, что Влад откусит ему пальцы. Забыл я о том, что он богомил.
Подошел черед Ясена. Тот держал в связанных своих руках лютню Пэйра. Пират спросил:
— Кто таков?
Тут неожиданно вмешался Доминиканец:
— Он богомил.
Тщетно надеялся я обмануть его нашим маскарадом.
Пират сказал:
— Он певец. Говори, в кого веруешь — в Аллаха или в Христа? Коли в Аллаха, приди и сядь у правого моего колена, а коли в Христа — руки твои останутся связанными.
Я сказал:
— Он верует в Христа, но не в того, кому служит этот монах, а в другого.
Пират сел, продолжая разглядывать нас, своих пленников. И произнес:
— В того Христа, в другого Христа… Голова идет кру́гом.
Тогда Доминиканец сказал:
— Эти люди — еретики.
Пират же сказал:
— Значит, восстают против Бога и следует заковать их в железы, а не связывать. Они опасны для нас, сыновей Мухаммеда так же, как для тебя, слуги папы Римского.
Я вздрогнул.
Пират неожиданно протянул руку и коснулся струны на лютне в руках Ясена. Лютня тихо запела. Пират проговорил:
— Спой мне песню.
Вспомнился мне псалом, в котором завоеватели требуют от евреев при реках Вавилонских спеть какую-нибудь из своих песен. Меня всегда бросает в дрожь от жгучей ненависти и проклятий в той страшной песне: «При реках Вавилонских…»
Ясен понял его, но не отказался, лишь указал взглядом на связанные свои руки.
Пират вынул меч и вмиг перерезал веревку на его запястьях.
Ясен запел. Господи, это была одна