Странный рыцарь Священной книги стр. 201
почувствовал я, что они вырывают рогатину из моих рук…
И внезапно остался один, распростертый на изрытой десятками ног земле. Какой-то юнец победоносно вскидывал мою рогатину к небу. Дети вопили:
— Проклятая Книга!
— Железный посох!
— Копье еретика!
— Дай сюда!
Никто не обращал на меня внимания. Как пенистая морская волна, дети отхлынули к лесу. Над головами их вспыхивали на солнце взлетавшие вверх шапки, торбы и палки, как над волнами взлетают брызги и пена.
Так просто, будто во сне, потерял я Священную книгу.
7Потом — потом мы стояли перед сожженным домом альбигойцев, что приняли нас в ту страшную ночь. Альбигойцев, что сняли
перед нами свои маски. Мне не хотелось вспоминать о той ночи. Теперь здесь светило солнце, развалины были омыты дождем. Кое-где уже пробивалась зеленая трава. Поистине, пепелище — благодатная почва для живого, для травы…
Наконец Лада проговорила:
— Идем. Мы стали их проклятьем.
И, будто услышав свой голос, сама удивилась, что может говорить. Ведь она все время молчала. Теперь вот спросила:
— Зачем умерли Ясен и Влад?
Я молчал. Она продолжила:
— Зачем ты пришел сюда? На что надеешься?
Я сказал ей:
— На мертвых.
Где-то тут неподалеку должны были захоронить жертв той адской ночи. И кто-то ведь должен был приходить на их могилы.
Я оказался прав. Мне удалось найти альбигойское кладбище — скрытое в чащобе, подальше от глаз Святой церкви. Крестов, само собой, не было — только огромные камни. Саркофаги, лежавшие прямо на поросшей травою земле. Новые жертвы были захоронены рядом с ними — обтесывать новые памятники было некому.
Мы пришли туда в полдень и стояли в молчании перед этими камнями. Внезапно и я окаменел, мне словно явился призрак.
Поваленный наземь, лежал гранитный памятник, на повернутой к нам стороне его еще чернела земля. В камне была выдолблена фигура человека, одного роста со мной, правая рука с растопыренными пальцами поднята над головой. И там — между рукой и лицом его ослепительно сверкал золотой диск. То было солнце. На камень сел голубь и окунул свой клюв в его золото. Он пил воду — мастер-ваятель выдолбил в камне углубление для солнечного диска, и дожди наполнили его чистой, прозрачной водой.
Голубь улетел, я подошел и наклонился над этим солнцем. Оно светилось. Но когда его закрыла моя тень, вода стала глубокой, как дно колодца — и я увидел отражение своего лица. По нему плясали солнечные блики. Я не узнал себя — обросший, худой, глаза ввалились и лихорадочно блестели, губы сурово сжаты. То было лицо Бояна из Земена, освещенное сиянием костра.
Затем из-за лица Бояна выплыло лицо Лады. Боже, как она была хороша! Я отшатнулся и встряхнул головой, чтобы освободиться от наваждения. Лада сказала:
— Брат наш встречает восход.
Я сказал ей:
— Или провожает закат.
Солнце на небе медленно заходило, сияние высеченного в камне светила угасло, и круг его превратился из золотого в серебряный.
Оглядевшись, увидели мы свежевыкопанную землю, еще живые цветы и поклеванный хлеб. Сели неподалеку и стали ждать. Я рассматривал ближний саркофаг. Там, держащиеся за руки мужчины и женщины, похожие друг на друга как братья и сестры, как бы обходили каменную глыбу. Под ними гуськом шли олени. Голова у меня