Странный рыцарь Священной книги стр. 204
продолжал разглядывать монастырь-крепость, выискивая щель, через какую он выберется оттуда. Если придет время бежать — с Книгой, разумеется, только с Книгой.
Я вошел в монастырь доминиканцев как нищий-попрошайка. Остановили меня на широком внутреннем дворе, огражденном со всех сторон постройками. Я сказал, что ищу доминиканского монаха, прибывшего недавно из Рима.
Спустя некоторое время из-за какой-то низкой двери появилось четверо вооруженных людей. Они не были ни монахами, ни воинами. На конников тоже были не похожи, только вот слишком много колющего оружия понавешено было на них. Доминиканец явно откуда-то увидел меня и посчитал, что четверых будет достаточно…
Повели меня, как опасного преступника, к угловой башне над рекой. По пути я внимательно оглядывал все вокруг: войти-то было легко, а вот выйти — трудно.
На побеленной известью стене башни чернела надпись: «domus inquisitionis» — «Инквизиция». Над нею — пальма со звездой доминиканцев и голубь с оливковой ветвью. И здесь голубь. Рядом с ним надпись «tua rura», то бишь «Селения Твои». Итак, я вступал в Божии селения, отдавая единственную жизнь свою в руки Божии…
Из полутемного наземного помещения вела наверх каменная лестница. Мы поднялись по ней, навстречу мне отворилась тяжелая дверь, и я вошел в горницу, занимавшую всю верхнюю часть башни. А башня была широкая. Со мной вошли двое моих стражей, цепко ухватив меня под локти, будто поддерживая. Когда дверь за нами закрылась, я услышал, как по другую сторону тяжело падает засов. В тот же миг свободными руками оба стража, каждый со своей стороны, ткнули мне под ребра тонкие острия ножей. Они считали себя умельцами в этом деле и, скорее всего, и впрямь имели большой опыт.
За деревянным столом сидел Доминиканец. Он поднялся. Смотрел на меня, не скрывая торжества и с каким-то непонятным удивлением. На столе лежал свиток Священной книги, под столом валялась железная рогатина.
Я огляделся, как всегда оглядываю место, где предстоит мне схватка. Иногда ведь можно просто поскользнуться на чем-нибудь и поплатиться жизнью. На каменном полу перед столом и вправду было пятно, похожее на высохшую лужицу от пролитого вина. В этой страшной комнате нельзя было угадать, что это за пятно — кровь, блевотина, растопленное масло, кипяток, горящие угли?..
Я стоял в камере пыток. Большинство орудий пыток я знал — крюки, ремни, клещи. Кузнечный мех — у очага, от коего разливалось алое сияние. Котел на трех ножках — для растапливания масла и олова. Колеса и лестницы для распятия. Острая пирамида, куда сажали верхом несчастных еретиков. Было там и некое приспособление с железными лучами — как солнце — я не знаю, для чего оно предназначалось. А за спиной Доминиканца, на стене, висела медная маска с вытаращенными глазами, с рогами и воронкой во рту. Через нее в человека вливали воду до тех пор, пока он не раздувался, как жаба. Но зачем была эта маска? Может, мучители боялись смотреть на лицо жертвы. Рядом с маской висел крест — сбитый из двух сырых еще поленьев, с сучьями, грубый и страшный. Справа от него — распятие: Христос в терновом венце, израненный, сочивший кровью. Господи, как, должно быть, страдаешь Ты, глядя на муки людей, коих пытался спасти.
С той поры прошло