Библиотека

Странный рыцарь Священной книги стр. 205

Размер шрифта
-
+
Тема

много лет. Я побывал в дюжине камер для пыток — как воин, что крушит их, и как пленник. Тогда, представ перед Доминиканцем, я еще не знал, что такое пытки. Тем лучше — возможно, струсил бы…

Доминиканец выглядел теперь совсем по-другому, и уже ни жесты, ни испытующие взгляды не напоминали мне о Доминике, нареченном Святым. Доминик являл собой как бы огромное дерево, в ветвях которого гнездились вороны, но и пели соловьи. Человек же, стоявший передо мной, был вытесан из бревна, как кол, что используют для изгороди. А на заостренный кол изгороди можно посадить человека. Видел я людей, посаженных на кол, видел и тех, кто вбивал колья в живые тела. Лучше бы не видел.

Доминиканец сказал:

— Ты безумен.

Я сказал ему:

— А что еще я мог сделать?

Он сказал:

— Бежать, бежать — пока не настигнет тебя кара Господня.

Я сказал на это:

— Ангелы поют, когда в рай попадает раскаявшийся грешник.

Он снова сел, положил руки на стол. Смотрел на пальцы свои, словно удивляясь, что способен укротить их, когда следовало бы сжать их в кулаки и ударить с размаху по столу, а, может быть, ударить меня. Но он только сказал:

— Ты обманул Святого отца.

Я сказала ему:

— Я верю Святому отцу, да

будет благословенно имя его, но не верил тебе. Думал, ты возьмешь Книгу и уберешь меня со своей дороги. А потом во мне победила алчность — еретики давали мне пятнадцать тысяч дукатов.

Сделав это признание, я пристально поглядел в глаза Доминиканцу. Как в бою с мечами, ожидал я увидеть в этих глазах проблеск мысли, прежде чем он произнесет ее вслух. Я шел по тонкому льду холодной души его. Доминиканцу самому предстояло решить, насколько тяжел мой грех — позволить ли мне сделать еще шаг по этому тонкому льду, или обрушить меня в свою ледяную бездну.

Он мог счесть, что алчность моя так велика, что мое появление в крепости — отчаянная попытка получить Книгу, ради обещанного альбигойцами золота. Но мог и тотчас решить — этот человек опасен — и я не знал, как продолжить схватку.

Однако презрение и брезгливость, какие он испытывал ко мне — наемнику, — настолько усыпили в нем бдительность, что он услышал в словах моих лишь подтверждение того, как справедливы его ненависть и недоверие ко мне. Я был таким, каким он видел меня — оборванец, нищий, готовый на любые унижения, лишь бы получить горсть монет. Он взвесил все и нашел, что я слаб и жалок. С этого мгновения он был уже побежден, он проиграл схватку.

Доминиканец сказал:

— Не спеши с признаниями. Они должны прозвучать в слезах и крови, только тогда я поверю тебе. И каждое слово твое должно быть записано. Зачем ты пришел сюда? На что надеешься?

Я сказал ему:

— На милосердие и справедливость.

Он засмеялся.

— Милосердие? Справедливость?

Я сказал:

— Я нашел Тайную книгу. Я забрал ее у еретиков. Вы же ищете ее двести лет и искали бы еще двести.

Он сказал:

— За одно то, что ты прикасался к этой Книге, ты заслуживаешь смерти.

Прекрасно, — они полагали, что я могу похитить Книгу, не прикасаясь к ней? Или я был осужден на смерть

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.