Библиотека

Странный рыцарь Священной книги стр. 22

Размер шрифта
-
+
Тема

углей делало его необычайно сильным и живым. Он увидел меня, и, казалось, узнал. Или удивился тому, что видит как бы самого себя? Не знаю. Вот уже тридцать лет не могу разгадать, что выражал его взгляд, все лицо его. Он слегка вскинул брови, губы дрогнули. Возможно ли, что обрадовался он этой встрече на пороге смерти и что означали дрогнувшие губы — приветствие или высокомерие, презрение даже? Господи, порой думаю я, что он нашел в себе силы для самопожертвования оттого, что увидел меня и понял, что мы схожи, как родные братья, даже близнецы. Возможно, решил он, что может уйти из жизни, ибо остаюсь я — его подобие? И благодаря мне он — или частица его — останется жить. Коли это так… Нет, и вправду не знаю.

Доминиканец утомленно произнес:

— В огонь.

Двое посланцев преисподней с железными лицами направились к еретику. Но он шагнул к огненной яме сам — один, два, три широких шага — остановился, оглянулся на меня, потом оттолкнулся, мощным прыжком оторвал окровавленные ступни от раскисшей земли. И упал на горящие угли. А они приняли его в себя, как огненная лава, потому что еще хранили свои очертания, но были уже полыми и медленно покрывались серебристым пеплом. И костер поглотил еретика — человека, назвавшего себя Бояном из Земена.

Из двадцати глоток разом вырвался страшный вопль — кричали плененные еретики. Кричала далекая, хотя и не слишком уж далекая крепость. Кричала высоко в небе и стая диких гусей — голосами отчаявшихся, проклятых душ.

Один из железноголовых рыцарей подошел к монаху и произнес гулко звучавшим из-под шлема голосом:

— А остальных?

Монах повернулся к нему спиной, посмотрел мне в глаза и сказал:

— В огонь!

Загробный голос железноголового произнес:

— В стае волков может оказаться и заблудшая овца. Среди еретиков могут быть и добрые католики.

Монах сказал:

— Уничтожьте их всех! Господь сумеет различить своих — на небесах.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ1

Я повстречал Пэйра де Муасака в корчме. Там было шумно, дымно и пахло жареным мясом, огромный очаг источал тепло. Нет, не было очага.

С той минуты, как Боян из Земена прыгнул в костер, я держусь подальше от любого огнища. Не помню, факел ли освещал лицо Пэйра или же в узкое оконце заглянуло солнце. Помню лишь белозубую его улыбку. При виде человека, улыбающегося так, как Пэйр, — губы приоткрыты не для того, чтобы рассмеяться, а чтобы приветствовать людей и свет солнца — мое сердце пронзает какая-то белая молния.

Люди папы донесли Доминиканцу, что трубадур направляется в Тырнов — за Священной книгой богомилов. С ним — еще трое: жонглер, глотатель огня и возница. Никто из этих трех ничего не знал об этой книге. Ехали они в повозке. Сперва я думал скакать за ними следом, что было нетрудно, но затем решил, что еще проще стать спутником Пэйра. Я был Анри де Вентадорном, направлялся в Константинополь, и мне не составило бы труда побудить Пэйра самому пригласить меня поехать в Тырнов вместе. Кто мог добраться до пергамента, спрятанного у меня на груди под кольчугой — послания Иннокентия III царю Борилу?

И я подошел к Пэйру. До сих пор не в силах забыть его улыбку. Я дивился

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.