Библиотека

Странный рыцарь Священной книги стр. 20

Размер шрифта
-
+
Тема

было. В Ниме, что в пяти часах езды от Бокера, он собрал свои отряды, принял Святое причастие и выступил походом на Раймунда. С ним были двое его братьев.

Мы с Доминиканцем стояли под Лаверором, ибо оттуда должен был выйти трубадур Пэйр де Муасак, чтобы направиться в Тырнов — за Священной книгой. В пятистах шагах от крепости, куда не долетали стрелы арбалетов, земля разверзлась, являя взорам огненные свои недра. По приказанию Доминиканца была вырыта огромная яма — в двадцать шагов глубиной. В ней разложили костер. Жаркое мощное пламя сперва отогнало крестоносцев от края ямы, но затем костер прогорел и утих. Яма наполнилась раскаленными углями, уподобившись сосуду с жидким огнем. Угли были ниже засыпанной полоски земли, но время от времени язычки пламени вздымались вновь, словно пытаясь перелиться через край. Яркие расплавленные головешки лежали, будто на решетке, а огненное дыхание исходило откуда-то из-под земли. Уж не достигла ли яма, как жерло вулкана, самого сердца земли? Там-то, наверно, и находится преисподняя.

У края ямы стояли мы — палачи, я и Доминиканец с дюжиной рыцарей. Нестерпимый жар обжигал мне правую щеку, руку и бедро, тогда как левый висок оставался холодным. Была весна, пробивалась сквозь землю зеленая травка, хрупкая и нежная, залитая у корней светом. Кое-кто из рыцарей нахлобучили на головы шлемы — перевернутые вверх дном железные ведра с прорезями для глаз — и казались существами из другого мира и другого времени. У всех белели на плащах кресты.

Напротив, еще ближе к краю ямы стояли, сбившись в кучу, десятка два пленников с завязанными за спиной руками — захваченные нами еретики. Несмотря на яркое полуденное солнце, раскаленные угли обагряли их зловещими отблесками.

Стены Лаверора — закопченные, мрачные, но горделивые — подпирали небо с северной стороны ямы. Сверху окаймляли их защитники крепости, посверкивали острия копий. Ветер дул со стороны крепости, осажденные там люди пели, можно было даже расслышать

отдельные слова. Песня походила и на церковный псалом, и на призыв к бою. Мне незачем было напрягать слух, чтобы услышать все слова — я помню их.

Восстал Прованс,хотя изнемогаем мыот страха пред неведомым.Услышь нас, Господи,помоги граду нашему,ибо побуждает нас великодушие и восторг.О, светлый и могучий народ,гордится Прованс отвагой твоею.

Я смотрел на пленников, сыновей этого светлого и сильного народа, оборванных, окровавленных, и боролся с собой, чтобы не поддаться их безумию и отчаянию. Боролся, разумеется, с насмешкою над собой и горечью. Вот к чему привел их восторг и великодушие.

Монах осматривал немногочисленную толпу пленников. И вдруг уверенно указал на человека, стоявшего где-то в центре.

Двое стражников, чьи лица были скрыты шлемами, подтолкнули этого человека к Доминиканцу. Пленник остановился в шаге от нас.

Я с ужасом обнаружил, что мы одного с ним роста и схожи сложением, статью, даже чертами лица. Он вполне бы мог оказаться одним из пятерых моих братьев. Лоб был перевязан красной тряпкой, сапоги, очевидно, украдены, багрово-синие ступни тонули в размокшей грязи.

Не из-за сходства ли со мною пал на него выбор Доминиканца? Я вздрогнул от дурного предчувствия.

Монах поднес к лицу еретика серебряное распятие, обагренное кровавыми отсветами костра. Я чувствовал, что крест этот теплый, как плоть человеческая. Доминиканец проговорил:

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.