Странный рыцарь Священной книги стр. 220
Не смирял ли я и не успокаивал ли души моей, как дитяти, отнятого от груди матери? Душа моя была во мне, как дитя, отнятое от груди».
Удивительно было мне теперь вспоминать, что в плену у пиратов я думал о Бояне, как о своем сопернике. Теперь же я снова отпустил бороду, и она уже не вызывала у меня досады и не пугала, как признак плена и неволи.
Не Анри взирал на гору и размышлял о бытии. Взирал на нее Боян.
5В сочельник собрались мы все в ледяной пещере, в ожидании Рождества Спасителя нашего. Ночь была, горел будник — огромный толстый пень, вырытый селянами из-под снега, такие пни жгут только в сочельник. Сбились мы в кучку, как стадо перед бурей, над головами сгущалось в облако дыхание наше, застывая в ледяном мраке. В деревне не было Совершенных, они ходили по дольней земле, несли в народ свет Учения. Я стоял, опираясь на свой посох-рогатину, как вдруг заметил, что люди окружают меня плотным кольцом, глаза их, обращенные ко мне, светятся. Они ждали, чтобы Хранитель Книги заговорил.
Я не мог сказать им, что день за днем вглядываюсь в диковинные письмена Книги, и все впустую. Я не понимал ни слова. И знал — даже если прочту эти письмена, все равно ничего не пойму. И думалось мне, что ни один человек, рожденный женщиной, как и я ничего бы не понял. Вспомнил слова Старца и сказал им:
— В земле болгарской, где источник Учения, Старец, пастырь всех богомилов сказал мне…
Низкий человек, я не посмел сказать им «нашего» Учения, ни «вашего» Учения. Боялся. И продолжал:
— Жизнь каждого из нас подобна течению реки, куда входим мы сначала по щиколотку, затем по колено, по пояс… И выгребаем со дна песок и тину и просеиваем чрез сито душ своих — как люди, ищущие золото. Золотые песчинки, что остаются в сите, это лучи души Господа нашего, посланные осветить наши темные души. Когда Господь призовет вас, вы пойдете к нему, неся в ладонях весь тот свет, что сумели собрать.
И еще сказал я им:
— Такова участь людская. Тех, кто пошли по пути добра, собранный ими свет вознесет к небесам. Тех же, кто избрали иной путь и предпочли собирать камни в душу свою, эти камни утянут в преисподнюю… Вознесем же хвалу Тому, кто родится, ибо Бог послал Его указать нам светлый путь…
Я говорил от всего сердца — в Спасителя верили и католики, и богомилы. И заключил словами: «Когда вы уйдете, свет вознесет вас…»
Правда, я хотел, было, сказать: «Мы уйдем, нас вознесет…» Но не посмел. Я не был одним из них. И потому замолчал.
Тогда из темноты послышался старческий женский голос:
— Почему же Господь Бог, совершенный и мудрый, создал этот мир полным злобы и заблуждений?
И другой женский голос спросил:
— Отчего зло появилось в мире?
И третий голос, на сей раз мужской, сказал:
— Зачем нужно было Богу сотворять нас из света и тьмы, из добра и зла? Отчего не создал он всех добрыми?
Я молчал. Но другие голоса отозвались нестройным хором, и начался спор. Люди не кричали, не бранились, не перебивали друг друга, но