Странный рыцарь Священной книги стр. 45
острия, — она была уже не копьем, а железным посохом, — и кожаную торбу, где лежал ларец. Любой встречный решил бы, что Ясен играет и поет, Лада прыгает через горящие обручи, а Влад голыми руками гнет подковы. А я? Должно быть, плету небылицы. Либо исторгаю из себя огонь…
Я шел последним, мало уделяя внимания своим спутникам, почти не говоря с ними. Не хотел набираться воспоминаний, твердо решив идти с ними вместе не больше трех дней, пока не отойдем подальше от богомильского селения. А на третью ночь покинуть их, оставив им ларец. Им понадобилось бы три дня, чтобы вернуться в свою общину. А что если они продолжат путь и без меня? Думая, что несут с собой заветную Книгу? Как поступят они? Кто знает? Господь помогает редко, но все же помогает тем, кто прост душой.
К исходу каждого дня мы провожали солнце, глядя на закат. Шли мы на запад, ночевали в богомильских деревнях. Нас встречали, знали о нас, благоговели перед нами, как пред ангелами небесными. На третий день оказались мы у белокаменной крепости, похожей на бледный полумесяц, зацепившийся за вершину холма. Солнце уже садилось, но до ночи было еще далеко. Дорога справа от нас пошла вдоль ограды постоялого двора — издалека был виден деревянный щит с названием его. Я оступился, вскрикнул. Конечно же, ничего страшного с моей ногой не произошло, просто нужен был повод остановиться здесь. Двор был заставлен телегами и волами, в кузне горел огонь, стучали молоты. Я попросил впустить нас на сеновал — в глубине двора, подальше от искр горна.
Помню тот сеновал — просторный и светлый, пологие лучи солнца, что пронизывали его светящуюся пыль. Усыпанный мякиной пол сверкал, как золотой. Густое сияние заката уже обагрило неструганные балки, и казалось, что по ним стекает прозрачный мед. Отливали зеленым копны сена, желтели корзины с половой. Пахло травой и пылью.
Мы сели на землю, привалились спиной к корзинам. Влад и Ясен озабоченно поглядывали на мою якобы вывихнутую ногу. Лада сидела, закрыв глаза. Той ночью я собирался покинуть их.
Тогда я старался не смотреть на своих спутников, а сейчас явственно вижу их, они будто стоят у меня перед глазами. Нет, перед единственным оставшимся у меня глазом.
Лада-Ева походила на отрока, платок скрывал длинные ее волосы. Нет, не отроком была она — девою. А вернее даже — неземным существом. Говорят, таковы ангелы небесные — без телесных признаков, какие отличают мужчин и женщин. Я понимал страдания ангелов из богомильских легенд, принужденных Сатаною войти в мужское и женское
тело.
Ясен-Адам тоже был ангелом, избравшим тело юноши. Где отыскал его Старец? Прежде я представлял себе Адама крупным, мускулистым мужчиной. Почему таким — не знаю. Наверно, был он и впрямь, как Ясен — высоким, стройным, быстрым. И рука, что протянул он к яблоку, тоже была, наверное, как рука Ясена — изящная, с тонкими пальцами. Лютня Пэйра кротко лежала на его груди, как младенец на груди матери. Таким, надо думать, был Адам до своего грехопадения.
Влад был последним из тех, кого я мог бы представить себе в роли Сатаны. Он источал смирение, как робкое дитя. В нем не было и капли