Библиотека

Странный рыцарь Священной книги стр. 47

Размер шрифта
-
+
Тема

и он сполз наземь, точно ворох тряпья. Я отскочил назад с ножом в правой руке и уже с рогатиной в левой.

Барон отпрянул на шаг и выхватил из-за левого плеча не меч, а — к моему изумлению — кривую арабскую саблю: я ожидал, что при его росте и сложении он обрушит на меня всю тяжесть меча, неподъемного даже для двух рук.

Барон опустил саблю, уперев острие ее в землю. Маска его смеялась. Надо было без промедления вонзить в него нож — прежде, чем он понял бы, что перед ним опытный воин. Но, признаюсь, мне хотелось помучить его, чтоб ощутил он

смертный ужас, и липкий пот залил под маской глаза его. Помня о том, что я Анри де Вентадорн, я не сомневался, что убью его. Боже, был ли я и вправду Анри де Вентадорном?

Барон попытался нанести мне молниеносный удар сверху вниз. Я защитился перекрещенными ножом и рогатиной — помедли он хоть мгновение, я выбил бы саблю из его рук. Сабля была легкая, и он понимал, что ни оружием, ни врукопашную ему не одолеть меня.

Он отступил. Маска продолжала смеяться. Барон расставил ноги шире — явно был привычен драться на мокрых досках раскачивающейся корабельной палубы. Стемнело. Я уже не видел его глаз, чтоб угадать мгновение, когда он нанесет очередной удар. Он нападал и слева, и справа, делал колющий выпад, меняя направления клинка, но всякий раз натыкался на мою рогатину.

Давным-давно, когда я еще только учился владеть мечом, я уже побеждал своего наставника. Он с проклятьем бросал свой щит и говорил:

— Тебя убьют в первом же бою. Ты рискуешь жизнью, зная, что я пощажу тебя.

Всякий бой — это равновесие между нападением и защитой. Существует, по меньшей мере, десяток способов убить своего противника, стоит лишь на миг подумать только о нападении. В этот миг судьба твоя в руках Божьих. Если ты недостаточно стремителен, если противник проворней тебя — ты погиб. Я ставил на карту свою жизнь и побеждал. Да на самом деле вряд ли и мог поступать иначе. В нашем мире, мире сильных мужей — быков, что много тяжелее и сильнее меня, я был леопардом, пантерой. Более быстрым и более дерзким.

И точно леопард в прыжке, вытянув тело почти вровень с землею, я ринулся в бой. Нож — продолжение правой руки, рогатина — в левой. Любой удар арабской сабли был бы встречен и отражен ею.

Я почувствовал, как нож мой пронзает ткани тела и ударяется обо что-то твердое, как дерево. Рукоять ножа задрожала в моей руке. Острие сабли блеснуло перед моими глазами, рогатина отклонила его, но в своем стремительном рывке я сам натолкнулся на сталь клинка. Он взрезал мое бедро от колена вверх, но отскочил, не задев кости.

Барон упал на спину, из живота у него торчала рукоять моего ножа. Я распрямился, теплая влага стекала по левой ноге, будто со мной случился детский грех.

Лишь тогда я взглянул на моих спутников. Они стояли у стены, в темноте светились их бледные лица. Я сел, оголил бедро. Рана была большой и глубокой, кровь била ключом. Я разорвал рубаху, перетянул ногу у бедра. Кровь потекла

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.