Библиотека

Странный рыцарь Священной книги стр. 52

Размер шрифта
-
+
Тема

богомилами беспомощно барахтались в ней.

Доминиканец завладел ларцом и опустился перед ним на колени. Голова опущена, губы шевелятся — он молился. Богомилы оцепенели. Помолившись, монах откинул крышку ларца. Я знал, ЧТО он увидел: свиток с печатями. Не верилось мне, что посмеет он сломать печати. А даже если и сломает, все равно не поймет замысловатые, трудно-разбираемые глаголические письмена. Подлог обнаружится только в Риме — а до той поры, Бог даст, я окажусь там прежде него.

Доминиканец глубоко вздохнул и поднялся с колен, не выпуская ларца из рук. Знаком велел он одному из куманов разрезать опутывавшую нас сеть. Богомилы поднялись, сокрушенные горем, еле живые. Я продолжал сидеть.

Доминиканец сказал мне:

— Хочешь — отправляйся в Рим вместе со мной. Не хочешь — иди со своими спутниками.

Я ответил:

— Остаюсь подле Книги.

Он равнодушно пожал плечами. Только тогда я поднялся и сказал норманну:

— Ты позоришь всех моряков.

А он взял у Доминиканца кошель с золотом и сказал мне:

— Я должен думать о бессмертии своей души.

Богомилы приободрились, услышав, что мы будем сопровождать Книгу. Я поднял с просмоленных досок палубы железную свою рогатину. Она согрелась на солнце, и я ощущал ее в своей руке, как упругое тело разогнувшейся змеи. Не знаю, впрочем, делаются ли теплыми змеи, когда лежат на солнце.

5

Мы вернулись в лагерь барона Д’Отервиля. Я понял, что куманы и болгары составляют два разных отряда — одни пригнали сюда рабов-богомилов, других привел с собой Доминиканец. Я опасался, что кто-нибудь из них узнает маску барона, но невольничий лагерь находился в некотором отдалении. Оба отряда не смешивались между собой — воины монаха презирали работорговцев.

С возвышения, где стоял шатер Доминиканца, были видны сотни жалких человеческих существ, лежавших на голой земле, связанных целыми рядами, и у каждого на шее деревянное ярмо, будто их собирались запрягать.

Мои богомилы были бледны и встревожены. Поняли, вероятно, что я уже прежде был знаком с монахом. Но еще верили мне — да и что им оставалось делать?

Неожиданно Ясен отвязал от седла одного из куманов мех с водой и направился к рабам. Куманы попытались его остановить, но Доминиканец взмахом руки велел не трогать его. Сказал:

— Это певец.

Я чувствовал, что Ясен нравится ему своим открытым, чистым лицом и лучистым взором. И сказал Доминиканцу:

— Отпустим этих людей.

Он удивленно вскинул брови:

— Они еретики. Разве отпустил бы ты больных из чумного села?

Я сказал на это:

— Святая церковь не торгует людьми.

Он возразил:

— Это не люди. И за них уплачено. Платил твой знакомец,

барон Д’Отервиль.

Вот так. И не пристало мне идти против воли моего спутника — лже-барона. Но я ощутил греховную радость оттого, что убил настоящего.

Доминиканец спросил меня:

— Ты прикасался к этой Книге?

И впился в меня испытующим взглядом. Я ответил:

— Нет.

Он сказал:

— Если б коснулся, пришлось бы наложить на тебя епитимью — семь дней на хлебе и воде.

А сам крепко сжимал подмышкой ларец. И продолжал:

— Тридцать лет ищу я эту Книгу. Хочу прочесть ее. Понять, что за семя посеяно на ниве еретиков…

Я спросил его:

— Неужто так и не понял за тридцать лет?

Он сказал:

— Нет. Но я

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.