Библиотека

Странный рыцарь Священной книги стр. 53

Размер шрифта
-
+
Тема

понял другое: церковь означает порядок, а ереси — беспорядок. Мир растерян и жаждет порядка. Люди молят о нем. Хотят иметь одного папу, одну церковь и единый порядок.

Я осмелился возразить ему:

— Возможно, существует и другой порядок.

Он тоже возразил мне:

— Два порядка — это уже беспорядок. Мир должен стать муравейником, где есть муравьи — работники, муравьи — воины и одна царица — Святая наша церковь.

Боже, Старец тоже говорил о муравейнике. Я сказал Доминиканцу:

— А еретики — это кузнечики…

Он смотрел на меня, словно решая, проглотить ли насмешку или заморозить улыбку на моих устах.

6

Ясен первым увидел пиратов. Окрестные холмы в сотне шагов от нас вдруг ощетинились сверкающими клинками. Отряд из сотни пиратов незаметно подошел к лагерю. Прибыл покупатель невольников.

Все пираты были в чалмах, явно мусульмане. Какой расы, какой народности — этого они и сами, должно быть, не помнили.

По песчаной дюне спустился к нам высокий жилистый человек с умным, суровым лицом. На лбу — точно третий глаз — сверкал красный драгоценный камень. Он подошел к барону Д’Отервилю — они явно встречались прежде, должно быть, договаривались о купле-продаже рабов. Пират сдержанно приветствовал барона, затем указал рукой в нашу сторону:

— Кто эти люди?

Влад-барон молчал, как истукан. Я сказал ему:

— Владе, твой приятель прибыл за обещанными ему рабами.

Пират понял сказанное и подтвердил:

— Да, сегодня третий день новой луны.

Опять услышал я то диковинное смешение говоров, каким пользуются по всему побережью Среднего моря — в нем звучат греческие, испанские, провансальские, латинские и славянские слова.

Влад по-прежнему молчал. Пират почуял что-то неладное, коснулся рукояти своего меча и произнес:

— Крестоносец, твои враги — это и мои враги.

И резким движением левой руки сорвал с лица Влада кожаную маску. Пират знал настоящего барона в лицо. Дюжина его подручных тотчас вскинули луки и нацелили на нас стрелы. Куманы Доминиканца стояли недвижно, уронив руки вдоль тела — умирать никому не хотелось.

Не было произнесено ни единого слова. Но человек с лицом Влада не мог быть бароном Д’Отервилем. Доминиканец не смотрел ни на Влада, ни на пирата. Он смотрел на меня. Глаза его сперва расширились от страшной догадки и тут же сощурились от презрения. Он проговорил:

— Ты… барон Анри де Вентадорн… и богомилы?..

Мы стояли перед пиратом — то ли сарацином, то ли арабом, кто знает? Руки у всех нас были связаны.

Первой, на ком остановился взгляд пирата, была Лада. Он снял с нее шлем. Короткие русые ее волосы разлетелись вокруг похудевшего лица, заблестев, как солнечные лучи. Пират вздохнул. У меня сжалось сердце, и я поспешил сказать:

— Эта женщина — моя рабыня.

Пират даже не взглянул в мою сторону, он впился глазами в Ладу. А мне сказал:

— Она не твоя рабыня, ибо ты сам раб. А стоит она подороже тебя, хоть ты и рыцарь.

После чего шагнул к Владу, чтобы открыть ему рот — хотел посмотреть на зубы. Я испугался, что Влад откусит ему пальцы. Забыл я о том, что он богомил.

Подошел черед Ясена. Тот держал в связанных своих руках лютню Пэйра. Пират спросил:

— Кто таков?

Тут неожиданно вмешался Доминиканец:

— Он богомил.

Тщетно надеялся

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.