Судные дни стр. 126
DVD?
– И все? Больше мы ни на что не способны? После миллионов лет эволюции мы до сих пор поклоняемся знаменитостям, подкармливаем эго маньяков, пока они отнимают наши деньги, трахают нас в задницу и режут нам глотки! Это мы должны резать! – Кайл немного упокоился, ярость уходила. Закрыл глаза. Голова была как котел. – Я просто хотел сказать, что я все. Меня это достало. Жизнь. Работа. Люди. Их желания. Боже мой, – он на секунду представил, что живет один, выращивает хлеб и носит воду из колодца. А вокруг тишина. – Может, мне пора все бросить. Получу деньги, раздам долги и уйду.
– Ты слишком чувствительный для этой работы. И всегда был.
Кайл не обратил внимания. Он это слышал уже много раз, подозревал, что так и есть, но всячески отрицал.
– Знаешь, в аэропорту я смотрел на людей. – Кайл запрокинул голову, лежа на полу, и уставился в белые плиты пенопластового потолка. – Куча народа думает сейчас, что у них есть зрители. Они играют на публику. Каждый воображает, что он на сцене. «Шоу имени меня». Фейсбук. Твиттер, чтоб его. Мобильные телефоны? Они не для общения, а для вещания. На аудиторию недоумков с айфонами. Стоит телик включить, пяти минут не пройдет, как увидишь очередную тупую дуру с белозубой улыбкой, которая выделывается на камеру.
Этот напор, постоянный напор других людей, отчаянной нужды во внимании, желания превратить собственную жизнь в драму, личностей, которые так хотели, чтобы ритуалы их повседневного общения все увидели, услышали и запомнили. Белый шум эгоизма. Сестра Катерина была лишь заключительным аккордом в эпохе сплошной патологии.
Дэн расхохотался и ткнул Кайла в плечо. Тот с трудом сдержал улыбку и продолжил:
– А у нас тут своего рода квинтэссенция, понимаешь? Тогда все и началось. В шестидесятых. О, все же так понятно. С одной стороны, мошенники, ловко манипулирующие людьми. С другой – наивные идиоты, которые мечтали верить во что-нибудь или в кого-нибудь, стать кем-то. А сейчас что, по-другому? Кто-нибудь хочет быть обыкновенным человеком? Нет. Никто вообще. Все поют, танцуют, привлекают к себе внимание. Зачем? У кого-нибудь, может, есть талант? Или он делает что-то осмысленное? Продуманное, выверенное? В мире осталось что-нибудь постоянное? Да и значит ли оно теперь хоть что-то? Они все могут самоактуализировать мой член. И писать в блог про мою задницу.
Дэн хихикнул:
– Точно. Вот это будет твоя последняя реплика перед титрами. Выпей-ка.
– Нет, – Кайл сел и посмотрел на друга, – с меня хватит. Мне надо поспать. Я не спал… не помню сколько. Я закрываю глаза и вижу дорогу в пустыне, очереди в аэропорту, и навигатор всю ночь говорит мне, куда поворачивать. Боже мой, да я боюсь лечь спать. Как будто все это внутри меня. Как будто я принадлежу им. Помнишь, Марта еще так посмотрела на меня…
Кайл поднялся на ноги и взял с тумбочки сигареты.
– Крыша, Дэн. Ее чертова крыша.
Дэн пожал плечами:
– Я об этом не думаю. Стараюсь, – взгляд у него был жалобный, но серьезный, – я не могу это объяснить. Может быть, кто-то нас разыгрывает. И Макса тоже. Рисует всякую хрень на стенах перед нашим приездом. Прячется в пустых домах и пугает нас. Может, кто-то просто пытается нас устрашить? Использует какие-нибудь краски,