Священная охота стр. 116
понять это, мне потребовалось четырежды покушаться на ее жизнь; разобраться во всем мне помогла храмовая волшебница, которую мы повстречали в Реддайке, некая просвещенная Халлана. Она когда-то была ученицей просвещенного Льюко, кстати. На меня было наложено заклятие. Халлана говорит, что обычный демон тут ни при чем и с силами белых богов это тоже никак не связано.
Хетвар оглядел Ингри с ног до головы.
— Поймите, друг мой, я не обвиняю вас — пока — в том, что вы бредите, но мне непонятно, как кто-нибудь, не говоря уж об обычной молодой девушке, смог бы выжить в схватке с вами.
Ингри поморщился.
— Как оказалось, леди Йяда умеет плавать… и обладает другими талантами тоже. Волшебница в Реддайке разрушила заклятие, к счастью для нас всех. — Это было достаточно близко к истине. — На мой взгляд, все эти события выглядят чрезвычайно странно.
— На взгляд Гески тоже, по-видимому, — пробормотал Хетвар.
Совершенно спокойным ровным голосом Ингри сказал:
— Я нестерпимо разъярен тем, что кто-то так меня использовал.
Он хотел, чтобы его голос всего лишь передал умеренное неудовольствие, однако по жару, охватившему все его тело, и дрожи в руках понял, насколько близки к истине его слова. Биаст фыркнул, озадаченный странным противоречием между смыслом сказанного и тоном, но Хетвар, внимательно наблюдавший за Ингри, замер на месте.
— Я гадал, не вы ли этот кто-то, милорд, — продолжал Ингри с тем же смертельно опасным спокойствием.
— Нет, Ингри! — воскликнул Хетвар; глаза его широко раскрылись, но руки остались лежать на крышке стола и не потянулись к рукояти церемониального меча. Ингри мог видеть, какого усилия это стоило хранителю печати.
На протяжении четырех лет Ингри наблюдал, как Хетвар говорит правду или лжет — в зависимости от потребностей момента. Так что же было ему выгоднее сейчас?
Голова Ингри раскалывалась, а кровь, казалось, кипела в жилах. Был ли Хетвар злоумышленником, чьим-то орудием, невинным человеком? Ингри сообразил, что ему нет нужды гадать.
— Скажите правду!
— Не делал я этого!
Упавшая тишина была похожа на удар топора. Биаст неожиданно оказался словно приклеенным к своему креслу.
«Может быть, мне было бы лучше откусить себе язык…»
— Это очень приятно узнать, — поспешно сказал Ингри, намеренно придавая себе менее напряженную позу. «Скорее, скорее нужно выпутываться из этой неловкости!» — Как здоровье священного короля?
Однако молчание все еще длилось; Хетвар пристально смотрел на Ингри и, не отводя от него глаз, только сделал повелительный жест в сторону растерянного Биаста.
Тот вопросительно взглянул на хранителя печати и облизнул губы.
— Я побывал у постели отца, прежде чем приехать сюда. Его состояние хуже, чем я думал. Меня он узнал, но говорит он совсем неразборчиво, а к тому же ужасно пожелтел и ослаб. Он снова уснул почти сразу же… — Принц помолчал, и голос его зазвучал еще печальнее. — У него кожа как бумага. Он ведь всегда… он никогда… — Биаст умолк — прежде чем, как подумал Ингри, голос ему совсем изменит.
— Вы должны, — сказал Ингри, тщательно подбирая слова, — подумать об опасности того, что выборы состоятся очень скоро.
Хетвар кивнул. Биаст тоже кивнул, но очень неохотно. Опущенные веки только отчасти скрывали панику, отразившуюся в глазах принца; его взгляд в сторону Хетвара явно содержал вопрос: позволено ли его странному