Священная охота стр. 142
услышать ничего для себя приятного. Наконец-то он что-то узнает! Он пристально смотрел на жалкого волшебника.
«Может быть, что-то прояснится…»
— Как ты познакомился с моим отцом? Или как он познакомился с тобой?
— Лорд Ингалеф сам пришел ко мне, милорд.
Ингри нахмурился; Льюко кивнул.
— Его сестра, леди Хорсривер, примчалась к нему в ужасном страхе и молила о помощи. Она рассказала ему какую-то отчаянную историю о том, что ее сын Венсел одержим злым духом Древнего Вилда.
Льюко резко поднял голову.
— Венсел!
Ингри с трудом сдержал готовое вырваться проклятие. Достаточно оказалось одной фразы, чтобы на столе оказались выложены совсем другие карты — и к тому же в присутствии Льюко!
— Подожди… Он стал одержим до смерти своей матери? Не после?
— Конечно, до. Она думала, что это случилось, когда умер его отец, примерно за четыре месяца до ее приезда в Бирчгров. Мальчик тогда очень странно переменился.
Значит, Венсел ему солгал. Или лгал Камрил? Впрочем, могли лгать и оба, напомнил себе Ингри. Вот только оба говорить правду никак не могли.
— Продолжай.
— Ваш отец и его сестра составили план спасения ее сына, как они считали. Леди Хорсривер боялась открыто обратиться в храм, отчасти боясь, что ее сына могут сжечь, если жрецам не удастся избавить его от одержимости… —
Камрил сглотнул. — Она хотела бороться с магией Древнего Вилда с помощью магии Древнего Вилда.
Действительно, ведь храмовым волшебникам не удалось изгнать волка из Ингри; матушка Венсела не так уж ошибалась, выбрав иной путь для помощи сыну. Ингри сквозь зубы прорычал:
— Мне прекрасно известно, к каким ужасным последствиям привел этот план! Бешеный волк, который убил моего отца, — несчастье оказалось случайностью или так и было замыслено?
— Я… я… я до сих пор этого не знаю. Егерь на смертном одре говорил со мной, но он к этому времени был уже наполовину безумен. Он не был подкуплен, чтобы так сделать, в этом я уверен. Он не догадывался, что пойманные им животные больны, иначе он обращался бы с ними с большей осторожностью.
— Где находился юный Венсел, когда все это случилось? — с любопытством спросила Йяда.
— Мать оставила его в замке Хорсриверов, насколько я знаю. Она хотела сохранить свои действия от него в тайне до тех пор, пока не сможет обеспечить ему помощь.
Так какие же выводы из этого следуют?
— Она его боялась? Не только боялась за него? — спросил Ингри.
Камрил заколебался, потом склонил голову.
— Да.
Значит… если на человека может быть наложено заклятие, которое заставит его совершить убийство по воле того, кто его наложил, насколько же легче сделать такое с волком… или с жеребцом? Была ли смерть леди Хорсривер, которую затоптал ее конь, случайностью? «Ну вот, теперь ты подозреваешь Венсела в том, что он убил собственную мать!»
Ингри почувствовал, как кровь стучит у него в висках, вызывая мучительную головную боль.
Но все вопросы, связанные с его волком, получили наконец ответы. Смертельная смесь семейной преданности, добрых намерений, ошибочных суждений… и тайной сверхъестественной злобы? А может быть, последняя составляющая была менее зловещей — просто намерением, которое не удалось осуществить? Хотел ли невидимый противник убить лорда Ингалефа или только приготовленных для обряда животных?
— Мой волк… Что ты можешь сказать