Святое дело стр. 633
этот не случайный случай в «Историю полка»?
— Я уже думал, товарищ полковник.
— Думали? Верно. История полка продолжается, и кому как не вам, нашей смене, думать об этом.
2У дороги, проходившей через артиллерийский парк, были навалены груды снега. Они резко выделялись на фоне очищенной желтоватой площади парка.
В ожидании автомашин для вывоза снега солдаты лейтенанта Краснова курили и разговаривали. У гаубицы занимались Фиалкин и Джутанбаев. Многодневные труды принесли долгожданные результаты: Джутанбаев уверенно выполнял все упражнения в стрельбе из карабина.
Совместные занятия сблизили солдат. Теперь, по плану отработки взаимозаменяемости во взводе, Фиалкин готовил Джутанбаева замковым.
Остальные слушали рассказ неугомонного Синюкова.
— Ну, вот, посылает он, значит, письмо и, между прочим, сообщает: «Был в парке, познакомился с гаубицей. Она мне сильно понравилась». Проходит месяц, вызывает его комбат, смеется и конверт подает. Глянул он на обратный адрес и побледнел. От жены письмо! Жалуется она комбату. Так и так, мол, поехал службу служить, а сам по паркам шляется, с какой-то Гаубицей знакомство завел.
Прозвучал одинокий смешок и оборвался.
— Говоришь, смеется комбат? — недоверчиво спросил ефрейтор Савичев. — Солдат военную тайну выболтал, а командиру смешно? Враки сплошные.
— Не верите? Да не встать мне с этого места!..
— Машины идут! — заслышав звуки мотора, крикнул сержант Ваганов и повернулся к Синюкову: — Все равно встанешь — снег грузить! По-о местам!
В железные кузова полетел снег. Краснов наблюдал за работой солдат и думал о Синюкове, рассказы которого не всегда были удачными, но слушать его любили.
У Синюкова не было постоянных друзей, сегодня благоволил к одному, через месяц — к другому. Смену приятелей замечали незамедлительно: свои симпатии он выражал усиленным подтруниванием. Долгое время постоянным объектом для остроумия Синюкова был Хазиз Джутанбаев. Его место занял рядовой Шилко, переведенный недавно из взвода управления к огневикам.
Шилко, а за ним Синюков влезли в кузов и укладывали снег. Шофер в распахнутом полушубке, задрав голову, закричал:
— Додумались! Голова, два уха! Борта поломаете, а мне отвечать! Это тебе не единоличная кобыла, а военная машина, государственная, значит.
— А горючее тоби що — вода из криныци? — возразил Шилко, продолжая работу.
— Вот именно! — Синюков с видом заправского оратора уперся в перила. — Что мы имеем на сегодняшний день, товарищи? Мы имеем недогруз транспорта, товарищи. И я вполне согласен с предыдущим товарищем, что бензин — это не вода из колодца! Да, товарищи, нет у нас режим-экономии, как говорит товарищ старшина!
Он неожиданно перевалился через борт, сорвал с шофера шапку и заглянул в нее.
— Такое помещение пустует, а! Пятьдесят девятый размер!
И под общий смех нахлобучил шапку обратно. Шофер не
знал, что делать: смеяться или сердиться? Затем забрался наверх.
— Кто так укладывает? На первом ухабе вывалится. Дай лопату!
— Прошу! — Синюков услужливо отдал свою.
Шофер стал обтесывать шишковатые снежные комья, чтобы они плотнее ложились друг на друга.
Шилко внимательно следил за ним и сам начал так делать.
— А количество действительно переходит в качество! — уважительно дотронувшись до шоферской шапки, громко сказал Синюков и вдруг крикнул: — К бою! — Соскочил прямо на сугроб, схватил первую попавшуюся лопату и начал швырять снег в машину.
«А что, если назначить его агитатором?» — неожиданно подумал Краснов. Задумавшись, он не заметил, как подошел майор Лукьянов.
— А второй расчет почему