Сын царя варваров стр. 56
его помилуют львы, – тихо ответил сенатор.
* * *Римский Колизей, или, как называли его Марк и Тит, Коллозиум, Антон несколько раз видел в кино. В реальности он оказался ещё величественнее, чем на экране. «В детстве я видел, как его достраивали», – сказал сенатор.
Места в Колизее были ранжированы. На самом верху полагалось сидеть женщинам. Четырнадцать нижних элитных рядов отведены сенаторам и всадникам – как понял Антон, это знатные люди.
Когда проходили и рассаживались, Антон оценил талант проектировщика. В каждый сектор вели свои проходы и коридоры. Хотя на глазок зрителей должно было быть не меньше шестидесяти тысяч, обходилось без толчеи.
Антону было интересно и немного жутко. Скоро начнётся представление. Звериная травля и казнь назначены на завтра. Но может, и сегодня будет какое-нибудь убийство? Неужели он хочет это увидеть?
Впрочем, если и не хотел, что он мог сделать?
Взревели трубы. Божественный приветствовал своих подданных – правда, через глашатая – и обещал зрелище.
Снова зазвучали трубы, и на арене медленно появился огромный корабль. Казалось, он плывёт по песку; лишь если внимательно приглядеться, то становилось понятно: он стоит на маленьких колёсах. На носу корабля была голова дракона с открытой пастью, в ней горел огонь. В начинающихся сумерках зрелище было красивое и немного жуткое.
Корабль достиг середины арены. Трубы взревели громче прежнего.
И вдруг борта-ворота открылись, и на арену начали выскакивать звери: львы, пантеры, гиены, антилопы, страусы, несколько слонов. Но ещё раньше от корабля до высокой мраморной стены выстроились шеренги служителей с факелами. И звери – каждый вид отдельно – побежали по огненным коридорам к своим клеткам.
Колизей неистовствовал, зрители благодарили императора за удивительное зрелище и за завтрашнюю травлю.
Антон вспомнил слова Луция Эмилия, что христиане уже доставлены в Колизей для завтрашней казни.
«Неужели этим львам отдадут живых людей на съедение? И эти же зрители будут радоваться? И я буду смотреть вместе с ними, если меня сюда приведут?»
Антошка чуть не заплакал. Но вместо слёз к нему пришла жёсткая решимость.
Из Колизея вышли быстро, пошли домой. Антошка оглядывался по сторонам – запоминал дорогу.
* * *Римский дом Луция Эмилия располагался на одном из семи холмов города – Антон не запомнил, на каком именно. Был он гораздо скромнее, чем загородная вилла.
Сенатор дошёл до порога и попрощался с детьми – отправился к друзьям на ужин. Антону есть не хотелось. Но он заставил себя проглотить несколько кусков свинины и сыра: требовались силы.
Потом он напросился на экскурсию по дому – исследовал выход, попытался понять, сможет ли перелезть через забор. И, когда все легли спать, вышел в маленький садик.
– Антон, ты куда?
Антошка обернулся. Это был Марк.
– В Колизей. Я попытаюсь спасти Леона.
Кажется, за всё время их знакомства и дружбы Марк впервые удивился.
– Но… Как ты можешь?
– Не знаю, но попробую.
– Ты не понял меня. Как ты можешь пытаться освободить преступников, приговорённых к казни римским судом?
– Марк! Ты же знал Леона. Он не совершил преступления.
– Мне достаточно знать, что они осуждены, – повторил Марк. – А ты… Впрочем, ты же не гражданин Рима, а сын варварского народа. Тебе этого не понять.
Несколько секунд Антошка молчал. Потом медленно проговорил:
– Знаешь ли ты, что Леон пожертвовал собой ради меня? Я не могу это забыть и попробую его спасти.