Сын царя варваров стр. 57
Марк, спасибо тебе…
– За что? – удивлённо спросил Марк.
– За то, что первым в Риме мне встретился ты, а не Руфф, – сказал Антошка, чувствуя, что плачет. – Ты прекрасный римлянин, наверное, лучше тебя не бывает. Я вряд ли вернусь, давай попрощаемся. Ты хороший друг.
Повернулся. Марк тронул его за плечо.
– Я не позволю, чтобы мой плачущий друг пошёл на смерть, – сказал он чуть дрогнувшим голосом.
– Отпусти меня, – сквозь слёзы зло сказал Антошка, – не то узнаешь ещё пару приёмов.
– Ты не понял, – улыбнулся Марк. – Я не позволю другу пойти на смерть одному. Подожди, не уходи, я предупрежу Тита.
Ожидание затянулось, и Антон решил уже перелезть через забор, как услышал в темноте смущённый голос Марка.
– Извини, я не смог…
– Оставить меня дома, – продолжил Тит. – Я бы этого не позволил! Если бы вы пошли без меня, то совершили бы глупость.
– Почему? – спросил Антон.
– Я навестил Фотия и нашёл подарок от Леона – безвредную сонную настойку. Всего три капли – и сладкий сон до утра.
– Ты уверен, что она действует? – спросил Антошка.
– Да. Я подлил Фотию, он спит. Пойдём скорей, хорошо бы вернуться до прихода отца.
И они пошли: Тит с каплями, Марк с длинной верёвкой, обёрнутой вокруг туники, и Антошка со слегка мерцающим Прибором.
Глава 11
Антошка – раб, демон и ангел
Ночной Рим ничем не напоминал дневной. Если здесь и была ночная жизнь, то лишь дружеские пирушки за стенами домов. На улицах – ни одного прохожего. Дважды прошли патрули «бодрствующих», звеня оружием и освещая путь факелами, – кто не желал встречи с ними, мог свернуть в проулок.
Ночь была тёплой, даже жаркой, но всё равно иногда пробирал озноб. Уж очень мрачным был ночной Рим. Даже в тот страшный день, когда потерялся Прибор, Антону не казалось, что всё ему снится. А сейчас он чувствовал себя именно как в страшном сне. Казалось, ущипнёшь себя – и проснёшься дома. На всякий случай ущипнул. И не проснулся.
Впереди показалась громада Колизея. О том, как проникнуть внутрь, друзья договорились по пути. Подошли к сторожу – дремлющему детине. Красноречивый Тит объяснил ему – двое сыновей благородного провинциала проездом прибыли в Рим и на рассвете покидают город. Но они побились с друзьями об заклад, что непременно побывают в Колизее. Антошка молчал – он считался рабом. Братья были одеты в тоги, а он в тунику. Да и какой же благородный провинциал ходит по Риму без раба днём или ночью?
Сторож отвечал, что пустить не может. Тит прибег к новому аргументу:
– Если я выиграю пари, то заработаю сто сестерциев. Помоги нам, и ты получишь десять из них.
– Ты хочешь заработать девяносто и при этом так скуп, – хмыкнул сторож.
– Хорошо, – вздохнул Тит, изображая жадину, – я готов заработать восемьдесят. Но мы больше не торгуемся.
Сторож кивнул, получил двадцать монет и открыл ворота.
– Заметь, я прихватил и снадобье, и деньги, а ты пошёл с пустыми руками, – ехидно прошептал брату Тит.
– Это хорошо, а то я думал, что ты будешь, как всегда, обузой, – ответил Марк.
Антон приготовился останавливать начинающуюся драку – встал между братьями. Но Тит шепнул: «В Колизее принято драться только на арене».
Ночной Колизей был ещё страшней, чем ночной Рим. Пустые ряды сидений казались бесконечными. Откуда-то доносился вой и рёв зверей, приближаясь