Таблетка стр. 20
Здесь нет никакой картошки!
– Как же нет?..
– Где коробка, Виктор Степанович? Коробка с крысиным ядом?
– А, коробка… да, Лина звонила, сказала.
Вот же зараза! Кто её просил? Оказалось, Лина позвонила и предупредила о коробке.
– Ну, и?.. Вы её отставили в сторону? Упаковку не нарушили?
– Да, отставили. Она в будке. Вот только. порвалась коробка.
– Как порвалась???
– Ну… это… с погрузчика свалилась и порвалась.
Конечно, с погрузчика свалилась. Можно было придумать что-нибудь оригинальнее.
Мне почти всё стало ясно. В коробке не крысиный яд, в коробке наркотики. Галлюциногенные препараты. ЛСД или что-нибудь такое. Вот тебе и кар-тошечники! Голландцы, одно слово. А все складские нажрались этим наркотиком. Или надышались. Попробуй пойми наших людей: если им звонят из центрального офиса и предупреждают, что в одной из коробок крысиный яд, им срочно надо испробовать препарат на себе. Ну и дьявол с ними. Теперь мне надо увидеть, в каком виде коробка и её содержимое.
– Понятно всё с вами. Я, пожалуй, ничего не расскажу в офисе о том, что творится на складе. А вот коробочку велено в офис вернуть, за ней поставщик завтра прилетает из самой Голландии.
Виктор Степанович сказал, что коробка в будке старшего смены, и поплёлся обратно в холодильную камеру считать паллеты с несуществующей картошкой. Я подошёл к будке и решительно открыл деревянную дверь.
Девушки и Жан за время моего отсутствия значительно продвинулись. Синие рабочие штаны Жана были спущены до колен, две учётчицы (или опера-ционистки) работали с его членом, делая двойной минет «вертолётиком». Заместительница начальника склада сжимала лицо повернувшегося в её сторону Жана мягкими белыми шарами своих грудей.
На моё появление в будке группа товарищей никак не отреагировала, что меня, впрочем, уже ничуть не удивило. Я осмотрел будку. У противоположной стенки стоял железный шкаф с рабочей одеждой. На дверцы шкафа были наклеены плакаты с обнажёнными красотками. У застеклённого
окна стоял грубо сколоченный столик, на котором выстроились немытые кружки. Я заглянул под стол и увидел там надорванную коробку с маркировкой PTH PI и дальше какие-то цифры.
Я присел на корточки и аккуратно потащил коробку на себя. Из прорехи посыпались маленькие розовые таблетки. Подобрав несколько таблеток, я рассмотрел их на ладони. Таблетки были круглые, размером с но-шпу, но без диаметральной полосы. На каждой таблетке были выдавлены три буквы с маркировки: PTH. «Однако какой продвинутый крысиный яд. С собственным брендом, рассчитанным, видимо, на формирование лояльности конечных потребителей продукции», – это были уже последние капли сарказма. Версия с крысиным ядом не заслуживала рассмотрения.
– Ладно, если вы не против, мы с таблеточками поедем отсюда.
Я произнёс это вслух, но разговаривал сам с собой.
На подоконнике нашлись скотч и ножницы. Я быстро подлатал прореху, подхватил коробку и собрался выходить из будки. На несколько секунд задержался, рассматривая ещё одну галерею глянцевых блядей на внутренней стороне двери, и тут только вспомнил, что охрана комплекса не пустит меня за ворота без документов на коробку.
Возвращать Жана из райских кущ, где его ублажали прекрасные четырнадцатилетние гурии, в наш мир, полный печали и разочарований, не хотелось.
Было жалко мальчика. Очнувшись, он мог заметить, что учётчицы-операционистки кривоноги и большеносы, а