Библиотека

Таблетка стр. 367

Размер шрифта
-
+
Тема

Может, в этом проявляется женственная природа русской души. Ведь говорят, что женщина любит, когда жалеет. Впрочем, только русские так говорят. А, может, любая настоящая любовь – это жалость, сострадание. Что ещё может испытывать одна душа, пойманная в клетку материального мира и испытывающая множественные страдания, к другой такой же душе? И потом, как говорят индусы, любая душа по природе женщина.

И ещё, совершенно некстати, вспомнился классический анекдот про поручика Ржевского.

Поручик Ржевский заходит в офицерское собрание и говорит: «Господа, до чего довели Россию! Давеча я шёл по улице, и ко мне подходит девочка, лет двенадцати, настоящий ангел с голубыми глазами, но оборванная и измождённая, и просит: дяденька, подайте кусочек хлебушка, а я всё что угодно для вас сделаю! И, представьте, господа, я ебал и плакал! Ебал и плакал!»

Как пошло и мерзко, подумал Семипятницкий. Но это тоже жалость. Жалость и любовь. Любовь по-русски.

Национальная политика

Вот и стал Саат приноравливаться к каганскому житию. А в начале самом нужно было войти в гарем, так Великий Бек присоветовал. И было жён в гареме ровно семи по десять, каждая же была из другого племени, как Великая Хазария сплотила навеки семьдесят языков, семьдесят народов вывела на светлый путь, о том и в гимне хазарском поётся. Отбирали девушек гонцы каганские, по городам и сёлам, по лесам и кочевьям, сверяя с ориентировкой – народца, облагодетельствованного антропологическим типом. И самых ярких везли во дворец каганов. Подумал Саат по первоначальности, что будет каждую ночь входить в спальню

одной жены. Но сел, костяшки жемчужные на счётах серебряных перекинул и понял: не получается! Эдак каждая принцесса благородная радость любовную будет четырежды только в году знать. Может, пятижды, если первая в очереди, да год високосный. Но мало того! Заскучают девицы. Стало быть, нужно плоть свою усмирить, возложить на алтарь государственный. Четырежды за ночь решил Саат жён менять.

Оно труд великий. Ночку-третью, конечно, бес тешится, грех нежится, плоть пирует. А опосля – глаза бы не видели ланит да бёдер, да очей с поволокой! А как снова духи цветочные или запах рыбий межножный, так и вовсе пиздец: блевать, да и только! Но дело то не блажения ради, а государственной пользы. О том сразу Саат узнал, по утру первому. Приволок он ноги войлочные до ложа своего злачёного в перинах лебяжьих, чаял поспать до заката солнечного. Ан тут не спросясь делегация – четверо писцов с досками вощёными, и сам Бек. Пришли и сели, каждый на седалище своё, загодя уготовленное. Писцы стила подняли, уши оттопырили, готовы чертать. А и рёк Бек Великий:

– Расскажи, о каган, как был ты

с жёнами своими, прежде имена их глася, народы и нумерацию. Да во всех деталях, подробностях!

Смутился Саат, но Великий Бек бодрит:

– То не тайна интимная, то служба державная, за кою девы княжьих родов на полном нашем довольствии.

И сказал тогда Саат, без утайки,

как да сколько, в каких разворотах-позициях,

и о стонов громкости, о кончаниях страстных

и лежаниях хладных, бревнистых, и если

у кого звращенье всякое – плетью ли просила

хлестать, звала ли служек в глядатаи,

на карачках ползать велела, испить мочи

янтарной, а то и алкала

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.