Библиотека

Таблетка стр. 368

Размер шрифта
-
+
Тема

оленя в своём

роднике да по волосам гладила, дедушкой

называла.

Гласит всё Саат, а писцы пишут, доски скребут, а Великий Бек думу думает, головушку рукой подпирая. После же Бек Великий сверит ещё раз по доскам писарским да зовёт воевод-министров наказы давать.

– Под нумером первым народец прыток больно, охолонить надо бы. Увезите

от них хлебы да пиво, небось отощают да попокойнее будут. Нумер второй

вельмо злой да властный. Введите войско граниченное, пущай пощипают грабежами малыми, мужей побивают, а дев снасилуют, но легонечко, чтобы большой беды не было економике и славе хазарской в земле забугорной. А нумер третий спит наяву, грезит. Скоморохов отправьте, велите на базарах шутить денно и нощно, громко в дудки пищать. Нехай просыпаются. Что же до четвертого нумера, оставьте им всё, как есть. Сдается, лучше того народцу не трогать – вони не оберешься по обе стороны от реки Итиль до самого Хазарского моря.

Уйдут писцы с Беком, валится спать новый каган в умилении: велика мудрость традиции! Где же инако народа характер узнать, как не отъебав во всё щели? А и выбрать на то деву сладкую, благородную. А знаючи, легко державность вершить, купность хранить в каганате людном, федеративном.

Просвет

Ранним утром Максимус сидел у открытого окна чужой квартиры на проспекте Просвещения, с жадностью глотая свежий, ещё не отравленный выхлопными газами воздух. Майя лежала на диване, сбросив одеяло, беспорядочно раскидав по простыни руки, ноги, волосы и большие груди.

Максимус бросил на неё короткий взгляд и почувствовал, что он больше не чувствует ничего. Ни любви, ни страсти, ни даже жалости. Впрочем, толика жалости ещё оставалась, но и она была смешана с презрением, а не с любовью.

Что же, подумал Максимус, выходит, и любви никакой нет? Всё только таблетки?

Как же мы жили раньше, пока голландцы не придумали свой препарат?

Или эти таблетки как инсулин – присядь на них, и вот уже сердце не способно само вырабатывать эмоции, без допинга?

Или у нас всегда были таблетки, в той или другой упаковке?

Возможно, эта девушка красива, да. Скорее всего, она красива, даже очень. Но какая же это чужая, мёртвая красота! Красота её трупа. Ведь она будет так же красива, если умрёт, прямо сейчас. Может, даже ещё красивее – некоторая бледность будет ей к лицу.

Красота – это обещание счастья. Семипятниц-кий давно знал эту максиму и даже цитировал её в каком-то из своих рассказов. Но теперь он видел, как обещание обернулось ложью. Всё только иллюзия, и красота – это иллюзия счастья завтра, когда она станет твоей. А когда она становится твоей, то оборачивается пустотой. И ты понимаешь, что дело в другом: никогда она твоей не будет. Не может принадлежать. Нет, девушка может тебе принадлежать, – в социальном или физическом смысле, но не её красота. Потому что красота не принадлежит даже самой этой девушке. Ведь красота из другого мира, горнего. Там только и красота, и совершенство, и счастье.

На салфетке, покрывающей тумбочку у кровати, горкой лежали четыре использованных презерватива, наполненных спермой. Обольщение тел и всё возможное эстетическое совершенство, даже и произведений искусства в земной юдоли, от портрета Джоконды до стихов Игоря Северянина, от архитектуры Версаля до

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.