Библиотека

Тайники партизанских троп стр. 116

Размер шрифта
-
+
Тема

сейчас, что не предложил всем такой план. Вот к чему приводят колебания, – укорял себя Очкарик, догрызая сухарик.

– Скрутить-то бы скрутили, а дальше? Камнем по голове или ножом под ребро?

– Нет. Убить я бы не смог.

– А другие?

– Не знаю. Наверное, тоже нет.

– Сдать властям?

– Это западло.

– А сдаться самим?

– Это не западло, это в нашем положении было равно самоубийству.

– А сейчас?

– Сейчас, может быть, удалось бы с властями как-то договориться, объяснить, что мы предотвратили акт диверсии на железной дороге, хотя что я несу? – Очкарик охватил голову руками и замер.

24

У дежурного по районному отделению милиции раздался телефонный звонок.

– Слушаю, – ответил как можно бодрее, стараясь прогнать полусонную дрёму, сержант. Суточное дежурство подходило к концу, и накопленная усталость давала себя знать. Нелучшим образом сказывалось скудное питание, состоящее из нескольких варёных картофелин, тонкого ломтика ещё довоенной засолки, бугорчатого от соли и пожелтевшего от времени сала, головки репчатого лука и краюхи чёрного хлеба, придавленного несколькими кружками горячего, но слабо заваренного чая. Переведённых на казарменное положение в условиях военного времени сотрудников того же уголовного розыска и других отделов выручала служебная столовая. Остальным приходилось довольствоваться тем, что удавалось принести из дома.

– Слушаю! Говорите! Кто звонит? – настойчиво повторил дежурный, ожидая ответа.

– Алло, алло! Это милиция?

– Да! Говорите!

– Это звонят из Шишкинского сельского совета. У нас чэпэ!

– Что случилось?

– К нам только что доставили человека с ранением.

– Как это доставили?! Кто? – удивился сержант.

– Один из местных жителей наткнулся на раненого человека у реки на берегу и помог добраться до нас.

– И сильно ранен? Его, наверное, в больницу первым делом надо?

– У нас нет больницы, у нас фельдшерский пункт прямо за стенкой в сельсовете. Мы в одном доме расположены. Маруся уже перевязывает.

– Какая Маруся?

– Фельдшерица наша.

– Сильное ранение-то? Огнестрел?

– Нет, не огнестрел.

– Как не огнестрел? Ножевое, что ли?

– На это больше похоже. У него ухо отрезано.

– Ухо? Как это?

– Да! Левое! Вся голова рубахой была перемотана. Кровищи – ужас…

Сержант на какое-то время замолчал, соображая по поводу услышанного.

– Вы слышите, товарищ милиционер?

– Да! Слышу. Этот стреляный что-то объяснить может? Расспросили его там?

– Говорит, что напали на него.

– Где?

– В лесу.

– Кто?

– Не знает. Говорит, что какие-то бродяги. Страшные. Заросшие так, что рожи не разобрать.

– Сколько их было?

– Трое… Нам-то что делать?

– Значит, так! Ждите покуда. Как будет транспорт, отправим опергруппу в Шишкино. С раненого глаз не спускать. Мужики-то в сельсовете есть?

– Откуда?

– Действительно, откуда, – машинально повторил дежурный.

– Мы и сами справимся.

– Ладно! Ждите! Караульте, чтобы не сбежал.

– Какое там сбежать доходяге-то?

Дальше пошло по цепочке. Дежурный доложил начальнику райотделения, тот – оперуполномоченному НКВД по району, который немедленно сообщил в дежурную часть областного управления. Через десять минут информация, полученная из Шишкинского сельсовета, стала известна капитану госбезопасности Харину.

– Так, так, так, – оживлённо произнёс он, по привычке постукивая пальцами по раскрытой перед ним папке с какими-то бумагами. – Неужели сработало? Утка прилетела по адресу? Ай да Наташка Замошка, ай да агент Мошка!

Харин потянулся к телефонной трубке. Необходимо было дать распоряжение начальнику райотдела милиции, чтобы после задержания этого стреляного одноухого немедленно доставили в областное управление НКВД.

* * *

…Очкарик оторвал руки

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.