Тайники партизанских троп стр. 119
небольшого роста человека будет теперь полностью зависеть его, Пахана, дальнейшая судьба.
Следователь повернулся к стоящему сбоку Харину.
– Продолжай, – кивнул ему тот.
– Итак, вы утверждаете, что являетесь одним из участников мятежа на лесопункте исправительно-трудового лагеря номер девять?
– Всё так.
До прихода Харина следователь записал имя, отчество и фамилию задержанного, но не спросил лагерную кличку. В свою очередь, Пахан был готов к этому вопросу. Если бы его спросили, он, конечно же, ни в коем случае не назвался бы Паханом, чтобы автоматически не перейти благодаря такому погонялу в разряд предводителей восставших. Но следователь не спросил. Его интересовало другое.
– Мятеж случился стихийным или организованным?
– Можно считать и так, и так.
– Отвечайте конкретно.
– Нет, не стихийным.
– Значит, организованным? Отвечайте да или нет! Организованным?
– Да.
– Кем? Кто главный зачинщик?
– Начальник лесопункта Марк Захарович Тюнин.
– Это что же его толкнуло на такое? Или кто мог надоумить? – Следователь опять вопросительно повернулся к Харину.
– Выясняйте, – отозвался тот, продолжая следить за ходом допроса. – Стул мне принесите, – приказал долговязому охраннику.
– Получается, что мятеж был организован с целью дальнейшего массового побега? – продолжал задавать вопросы следователь.
– Да.
– А цель самого побега заключалась в том, чтобы смутить и соседние лагеря, чтобы их контингент присоединился к вам? Так?
– Не знаю.
– Но ведь этот Тюнин как-то объяснил всем, выступил или в какой он там форме всё излагал? Не молча же вы побежали с лагеря? Так?
– Да. Сообщил об угрозе расстрела.
– Какой такой угрозе? Какого расстрела? – смутился следователь.
– Что он несёт? – возмутился Харин.
– Либо немцы расстреляют всех, кто в лагерях, либо японцы. Мол, такое уже было на западе. Поэтому надо делать ноги, пока не поздно. Понятно, что немцы далеко и навряд ли сюда дойдут, но япошки-то под боком?
– Ты смотри, как он заговорил! – багровея, взревел Харин и ударил кулаком по столу. – Распускание панических слухов! Это, это прямо вот контра натуральная перед нами!
– Я не контра, я вор, – прохрипел, едва ворочая сухим, отяжелевшим языком, Пахан и попросил воды из графина.
– Налей ему, – разрешил Харин. – Пускай дальше колется. Становится очень даже интересно.
Следователь налил стакан воды, протянул подследственному.
– То, что вор, а не контра – уже хорошо, но совсем нехорошо, что оказался в числе мятежников и бежавших из мест заключения. Это очень строго карается по закону. Об этом, надеюсь, твои сотоварищи знали? Так ведь?
– Не полные дураки, конечно, знали.
– Знали, но побежали? Или по принципу – все побежали, и я побежал? Так?
– Может, и так.
– Ещё раз повторяю – отвечать да или нет.
– Да.
– А своей башки на плечах нет? Или западло остаться в стороне, то есть на вашем языке – ссучиться? Так?
– Да.
– Какой был намечен маршрут?
– На Большую землю.
– А там?
– Кто куда.
– Не надо свистеть. Тюнин целенаправленно вас вёл по тайге. С каким умыслом?
– Это надо у него самого спросить.
Следователь напрягся, прожигая Пахана горящим от закипающей злости взглядом и сдерживая себя изо всех сил, чтобы не приложить подследственному кулаком в зубы.
– Погоди. – Харин вдруг тронул следователя за плечо. – это всегда успеется.
– Продолжаем, – сказал следователь, взяв себя в руки после слов начальника. – Как ловко вам удавалось обойти милицейские заслоны?
– У Тюнина была карта, по ней и