Темная гора стр. 81
оглядывая темный треугольник, Филотий нагнулся и поднял с палубы копье, а Полит подался назад, к двери в башню, чтобы сразу же подать базилею щит, если в том возникнет надобность. Слепой Ахеменид сидел на палубе и, ухватившись за Медона, что-то негромко спросил, но Медон лишь отмахнулся и вырвал край одежды из цепких пальцев слепца.
Полит улыбнулся. Ему не было страшно. Разве Медон не обещал им скорого спасения! Вот и вышло так, причем дивное судно, нависшее над ними, сулило надежду на новые приключения. Что, если это плавающая обитель богов, своего рода морское подобие Олимпа Фессалийского? Может, за ним это судно пришло, чтобы открыть истину о его рождении? Вдруг окажется, что отцом Полита был некий бог, сошедший к его матери в личине ее мужа? Мысли эти сладко кружили голову, еще немного, и он выступил бы вперед, дерзко оттолкнув базилея, чтобы приветствовать посланцев Крониона, а то и самого…
Скрипучий голос Филотия заставил его вздрогнуть.
— А ведь они боятся тоже сесть на мель! — гаркнул старый кормчий.
— Они в нее уперлись, — сказал Арет. — Хотел бы я знать, как теперь до нас доберутся?
Ответ последовал сразу.
Где-то почти у самого основания пирамиды с тихим скрипом распахнулись железные врата. Из черного полукруга вылетела стрела, взмыла по высокой дуге и опустилась прямиком на палубу, за спинами базилея и его спутников. Маленький Латин, который, раскрыв рот, стоял рядом с сестрой и не мог оторвать глаз от диковинного зрелища, с радостным криком бросился к стреле и принес ее к отцу.
У стрелы не было острого жала, но зато к ней была прикреплена тонкая нить, уходящая в воду.
Одиссей понимающе покачал головой.
— Хитро придумано, — сказал он. — Все равно нас не оставят в покое…
И с этими словами он принялся наматывать нить на стрелу. Вскоре показалась крепкая бечева, привязанная к концу нити, а за бечевой вытянули и витой канат. Филотий сделал петлю и накинул ее на штырь, торчащий на носу «Харраба».
— Ну, что дальше? — пробурчал старый кормчий. Со стороны плавающей горы послышались слабые, но частые щелчки, канат дернулся, вылез из воды и, натянувшись, зазвенел, как тугая тетива. Громкий скрежет и содрогание палубы сказали о том, что корабль сходит с мели.
— Да они нам все днище развалят, — крикнул Филотий и добавил еще два-три слова, но осекся, глянув на Калипсо.
Снявшись с мели, «Харраб» пошел быстрее, и вот перед ними раскрылся зев, сквозь который могли пройти в ряд три, а то и четыре подобных ему судна.
Железный корабль вошел в чрево темной горы. Полит оглянулся и увидел, как медленно сошлись глухие створы, отрезав их от солнечного света. Но вскоре глаза их привыкли к полумраку, а когда «Харраб» звонко ударился бортом о причальный брус, то тьму рассеяли множества светильников.
Светильники держали стоявшие вдоль причала люди. Впереди со свитком в руке их встречал благообразный старец с длинной седой бородой, в белом гиматии, а за ним юные девы с увитыми жезлами в протянутых к путникам ладонях. При виде их вздрогнул Полит — на миг показалось, что приплыли они прямо в логово амазонок. Но не луков, изогнутых круто, ни копий, ни острых клинков в их руках не заметил —