Темная гора стр. 80
так и застыл, потому что в этот миг Арет, внимательно слушавший невнятное бормотание, негромко сказал:
— Не боги ли вещают его устами? Может, и впрямь предстоит нам увидеть все эти диковины!
Покачал головой Одиссей:
— Мог в нем пророческий дар открыться, не спорю. Но только речь он ведет не о будущем, а о моих скитаниях прошлых. Не было на нашем пути островов, столь необычных. Думаю, в трезвой его голове все смешалось — сказания аэдов, предания старцев и мореходов рассказы.
Медон встряхнул головой и провел по глазам ладонью.
— Трижды и трижды ты прав, базилей, — бодро сказал он. — Долгое воздержание от вина наносит ущерб моему организму. Сам не пойму, откуда вдруг странные эти картины! Я слышал не раз о твоих подвигах и скитаниях, но только сейчас вспомнилось о лотофагах и огненном острове. Не могу лишь припомнить, кто мне поведал о них. Но если не видел и впрямь ты темной горы, что плыла по воде…
— О какой это горе вы там болтаете? — раздался голос Филотия. — Уж не о той ли, что плывет нам навстречу?
Все ближе и ближе приближалось к ним необычное судно. И впрямь, было оно подобно горе, только не камень и глина тело горы рукотворной составляли, а листы из металла. Выше мачты самого большого корабля уже поднялась острая вершина, а плавающая громадина все росла и росла. Вот стали видны красные и черные пятна на обшивке, а там, где в широкое основание плавающей пирамиды били волны, водоросли обрамляли узкой опоясывающей лентой.
— В стадий почти высота этой дряни, — благоговейно прошептал Арет. — И сдается мне, вся она тоже из железа!
— Весел не видать, — подал голос Филотий. — Может, хозяева этого чуда давно перемерли? Тогда и оно нам достанется. Столько добра! Тебе, базилей, придется войско нанимать для его охраны.
— Не знаю, есть ли в том нужда, — ответил Одиссей. — Упадет в цене сразу металл драгоценный. Да и еще неизвестно, мы ли будем с добром или сами станем добычей.
Медон задрал голову и пытался оценить размеры вздымающейся громадины. Он что-то шептал беззвучно, а потом махнул рукой и отвернулся, сказав, что это противоестественное сооружение не может плавать, а между тем плавает. Такое попрание здравого смысла ему противно.
Велел базилей Политу позвать Калипсо, а потом крикнул вслед, чтобы и детей разбудили, а слепому наверх помогли бы подняться.
Кинулся юноша к башне, но успел расслышать, как озабоченно сказал Арет о том, что если наедет на них эта гора, то либо сразу утопит, либо сначала раздавит об медь, а после утопит. Полит стремглав скатился
вниз, каждый миг ожидая толчка или удара. Нащупал на лежаке Ахеменида, растолкал, а на вопрос Калипсо, бодрствующей во тьме, тихо передал повеление базилея.
Вскоре все были на палубе.
Пирамида остановилась, не доплыв нескольких стадий до «Харраба». Увидев ее, прекрасная Калипсо замерла, как изваяние, и в глазах ее Полит увидел страх. А потом и базилей заметил ее испуг, подошел и обнял за плечи.
— Мне рассказывала мать о плавающей горе, — прошептала Калипсо. — Если это она, то мы погибли. Лучше бы пасть в бою или утонуть, чем попасть в руки гадиритов.
— Но где же тогда их знак? — спросил Одиссей.
Недобро прищурился Арет, настороженно