Техники судьбы. О смешных приметах, нелепых совпадениях и бюро судеб, которое работает без выходных стр. 75
унитаз, вся уверенность оператора выветрилась, словно люксовые духи, купленные возле метро.
Дальше становилось только хуже. Каждый новый клиент вводил Клюквину в ступор, и девушка часто ставила звонок на удержание, чтобы успокоиться, а затем продолжить беседу. Идиотская музыка в динамике клиента лишь разжигала его враждебность, и как только Клюквина возвращалась с ответом, человек посылал ее обратно или просил предоставить другого оператора.
Понимая, что скорее глухонемой продаст слепому картину по номерам, чем Клюквина – итальянское биде человеку, которому как раз нужно итальянское биде, Царев поступил как обычно: взвалил все на себя. Он звонил в кол-центр сантехнического магазина до тех пор, пока трубку не взяла Яна. Витя решил сам сделать заказ, исходя из своих скромных финансовых возможностей, а заодно поднатаскать свою клиентку на продажи.
Спустя пять минут общения с Яной ему хотелось разговаривать исключительно матом, чего он никогда себе не позволял, даже обучая студентов. Клюквина ничего не понимала в банальных вещах, не могла отличить душевую лейку от садовой, не знала, где на сайте магазина искать смесители, а слово «унитаз» стеснялась произносить вслух. Потом она десять минут составляла заявку, постоянно путала имя клиента и не единожды переходила на ты.
Но больше всего раздражала та самая монотонная и доводившая до белого каления мелодия, которая играла в динамике всякий раз, когда Яна просила «обождать минутку», пока она занимается вопросом.
Через полчаса Царев все же смог оформить три заказа и, совершенно изможденный, поехал домой, где четыре часа играл Штрауса, пока его не отпустило, а дурацкая мелодия не выветрилась из головы.
* * *Этой же ночью пришла новая разнарядка: «Пять успешных заявок на работе». И те же рекомендации: витамины, солнце, успокаивающий чай, приятные мысли…
– Да вы издеваетесь! – возмущался Царев, глядя на инструкции.
Сделав все точно как было рекомендовано, педантичный Витя снова решил понаблюдать, веря в предначертанный успех. Сегодня Клюквина сделала минус одну заявку. Позвонил один из клиентов и отказался от недавнего заказа. Совершенно разбитая неудачами, Яна то и дело включала людям зубосводящую музыку, а сама бежала в уборную, чтобы поплакать.
«Я так с тобой последние штаны на ершик для унитаза променяю», – задумался Царев, понимая, что все заявки снова ложатся на его плечи.
Вечером он созвонился с мастером и попросил подключить его судьбофон к рабочему телефону Клюквиной, чтобы следить за ней из дома. На следующий день все повторилось: разнарядка, инструкции, слезы и сопли Клюквиной, требовательные клиенты.
Когда позвонил очередной нервный заказчик и начал требовать консультацию, в которой не нуждался, Царев уже знал, что через минуту Яна сдуется и включит ему раздражающую полифонию, а сама будет пить чай с ромашкой, пока не наберется храбрости. Так и случилось.
Терпеть больше не было сил. Некомпетентность и глупость Витя мог простить, но эту музыкальную диарею он был готов лечить даже вопреки собственным принципам. Понимая, что это полное отступление от правил и стопроцентное увольнение, пианист сделал то, чего никогда не делал раньше: проявил инициативу.
В нужный момент Царев перевел звонок на себя. Чувствуя настроение клиента, всю злобу и ненависть, переполняющую человека, техник начал играть ему на пианино.
Играл Царев от души: что-то очень душещипательное и проникновенное, такое, что самый твердый камень растает, как